Я пересчитала по-новой – в поле моего зрения стояло примерно пять «пустых» в форме старших учеников Кернской по кругу, трое наемников, которые так и сидели в стороне, но было сложно понять, куда они смотрят – лица скрыты глубокими капюшонами, и только черная вязь татуировок на руках, похожая на змеиную чешую, выдавала в них последователей Немеса.

Жрецы, переодетые наемниками? Мирийские исходники? Потому что ни один жрец Немеса не осквернит себя неосвященной одеждой.

– Знаешь, что чувствует человек, когда исполняется самая заветная мечта? Когда до мечты так близко, что уже можно дотронуться кончиками пальцев? – спросила Аю, проверив первый сектор и перешагнув на второй по кругу.

– Радость? Счастье? Нет. Опустошение. О-пус-то-шение, – повторила она по слогам. – Когда ждешь так долго, внутри не остается места для других чувств. Пламя ненависти выжигает всё внутри дотла."

"Старуха проверила и перешла на следующий сектор – ещё один шаг по кругу, и я не смогу видеть её, она окажется у меня за спиной.

– Поблагодари своего деда, когда встретишь за Гранью, – старуха шуршала свитками.

– Если бы не он, ты бы не оказалась сейчас здесь. Как и твой отец тогда…Трибуну Блау следовало просто быть менее принципиальным… И тогда бы вполне подошли Вериди, – пробормотала она.

Аю перешла на следующий сектор, и теперь голос доносился из-за спины.

– Трибунал выносит решения общим числом голосов, – прошептала она мне в спину, и все волоски на шее встали дыбом, так много искреннего незамутненного чувства сумасшествия было в её голосе. –– Было трое на трое, и голос Трибуна Блау был решающим, – старуха длинно вздохнула, – что стоило быть немного менее принципиальным? Чуть более человечным, чуть менее похожим на тварь! – её голос взвился вверх на несколько октав – она почти кричала.

– Но нет, Блау всегда гнут свою линию… пока не сдохнут.

Холодные пальцы легли мне на щеку справа – старуха отвлеклась от проверки. Мурашки по шее побежали табунами вниз, а спину заломило от паршивого предчувствия, в желудке застыл комок льда.

– Там холодно…, – пальцы нежно скользят по щеке, – там так холодно…, в Цитадели…, только искрящийся снег вокруг, и ни капли силы, чтобы поддерживать жизнь…, артефакты высасывают всё…, – холодные пальцы скользят вверх, и она резко дергает меня за волосы.

– Ты знаешь, какого это, когда твой муж и единственный сын замерзают заживо, потому что Трибун, – она почти выплюнула это слово, – Блау оказался слишком принципиальным?

От боли в голове прояснело и я начала чувствовать кончики пальцев – совсем немного, но лучше, чем ничего. Правую ладонь дергало, левое запястье обжигало холодом браслета.