Мои секреты кололи грудь острыми шипами, просились наружу. Я вымученно улыбнулся, и Скэриэл улыбнулся в ответ. Я посмотрел на его искусанные губы. Прямо сейчас я понял: всю дружескую вечеринку он тоже думал о недосказанных словах.

– Я знаю, мы не всегда будем дружить, – заговорил он тихо. – Такова жизнь.

– Не будь пессимистом.

– Скорее реалистом, – вздохнул Скэриэл, всмотрелся в меня снова и улыбнулся чуть светлее. – Ты знаешь, что ты очень красивый? Прости, что я как-то дразнил тебя принцессой. Я же шутил. Ты настоящий принц.

«Принц». Я сжал кулаки, боясь продолжения этого разговора.

– Не надо, – робко попросил я, отступая.

Мы услышали, как подъехала машина Чарли. Скэриэл грустно произнёс:

– Кстати, не позволяй своему водителю так к тебе обращаться.

«Малыш»?

– Это просто в шутку, – мягко напомнил я.

– Плохая шутка. Он может перестать тебя уважать или вообще выкинуть что-нибудь грязное.

Я поморщился. Мне не хотелось такое даже предполагать, по отношению к Чарли это казалось нечестным, и я шутливо одёрнул его:

– Прекрати. Что у тебя за претензии к нему? Он хороший парень. – Я вздохнул – Ладно… Мне пора.

Скэриэл отстранился. Накинув куртку, я взялся за дверную ручку:

– Пока.

Но я сам чувствовал: мы не всё сказали друг другу, я опять оставляю Скэра взвинченным и расстроенным – и сам ухожу таким же. Поэтому я не стал спорить, когда он быстро поравнялся со мной, снова сжал плечо и с запинкой выдохнул на ухо:

– Подожди. Прошу, Готи, – его голос звучал сейчас ниже, более хрипло.

Я повернулся, кивнул и устало прижался лопатками к двери. Скэр, нервно заправив за ухо волосы, чуть склонился ко мне и снова всмотрелся в лицо. Его глаза сейчас казались особенно тёмными, и он тоже сжал руки в кулаки.

– Мы оба знаем, – тихо заговорил он, – что я прав. Не насчёт Чарли, нет, точнее, не совсем. Зови это пессимизмом, реализмом… плевать. Понимаю, звучит ужасно, но знаешь, о чём я иногда думаю? Если бы у меня была такая возможность, я бы держал тебя в высокой башне. Подальше от всех.

Я вздрогнул. Слова обожгли всё внутри тяжёлым огнём, но я промолчал.

– Я почти не умею привязываться к людям, – продолжил Скэриэл. – Тех, кого я люблю, единицы. Но если это происходит, то только так. Ты… я ведь каждый день боюсь, что ты отвернёшься от меня, увлечёшься кем-то другим. Оливия, Чарли, Леон, этот Уолдин, который выдаёт тебе мои секреты… Вокруг тебя всегда много людей, и все они чего-то хотят. И это меня так злит, ты не представляешь.

Он прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и снова посмотрел на меня.

– Хочешь признание? – Он дышал всё чаще и казался очень бледным. – Только оно будет диким, предупреждаю.

Я уже не знал, чего ждать, не кивнул, но и не отступил.