Он никак не беспокоил гимнастов, из чего я сделал вывод, что снег – не более чем световое шоу. Рядом с оркестром стояла пышная нарядная ель, макушкой достававшая до потолка. Под елью высилась гора подарков в ярких упаковках.

Из года в год программа рождественского бала менялась: в прошлом были русалки, фонтаны и киты изо льда, в этом темой стал цирк во всех его проявлениях. Неизменным оставалось одно – все гости надевали маски, пряча лица. А ровно в полночь мы были обязаны снять их и открыться друг другу.

Маски чистокровных заранее изготовлялись по индивидуальным дизайнам.

Они не повторялись: у одних маски были вычурные, расписные, с пышными перьями и лентами, другие предпочли более скромные варианты и обошлись позолотой. На золотой маске одной чистокровной красовались розовощёкие ангелы в стиле потолочных фресок Трогера. На маске у другой я разглядел балерин, копию «Голубых танцовщиц» Дега.

Мама любила рождественский бал, и ей нравилось наносить собственные рисунки на маску.

«А здесь у нас будет Луна. – Она улыбалась мне; на её носу и щеках сверкали блёстки. – Тебе нравится Луна? Могу ещё нарисовать Землю.

В этом году на каждой нашей маске будут планеты Солнечной системы. Отцу я нарисую Марс. – Мама говорила шёпотом, а я наблюдал за переливами блёсток на свету. – Ты ведь помнишь, что на его маске рисовать нельзя? Таковы правила для старейшин, но я нарисую незаметно, чтобы только мы знали об этом. Здорово, правда?» И как бы больно ни было, я с нежностью вспоминал её руки, испачканные в жёлтой краске. Золото на светлой коже. Пальцы в розовом, а локти в белом – она неаккуратная, но такая забавная. Чесала нос, и блёстки оставались на пальцах, смешиваясь с краской. Она тянула ко мне руку, ласково гладила по щеке, а я уже чувствовал, как окрасилась и моя кожа.

Я мотнул головой, отгоняя воспоминания.

– Я думал, ты будешь под домашним арестом, – проговорил Леон, подходя с бокалом какого-то оранжевого напитка.

Он был в смокинге с чёрной шёлковой сорочкой и белой бабочкой. Я впервые видел его в тёмном костюме. Расписную серебряную маску он держал в руке.

– Сам удивляюсь, – раздражённо ответил я, хотя собирался не подавать виду, как мне претит это мероприятие.

 – И кстати, как ты меня узнал?

Свою маску я старался лишний раз не снимать, чтобы не привлечь ещё больше внимания, но, кажется, это мне плохо удавалось.

– Ты один стоишь в стороне с кислой миной."

"– Но ты же не видишь моего лица, – не унимался я чисто из упрямства.

– Поверь, тебя легко узнать даже по недовольной позе, – усмехнулся Леон, и я вяло улыбнулся в ответ.

На костяшках пальцев образовалась корочка. Я периодически трогал её, напоминая себе о том, как поступил с Кливом. Двоякие ощущения.