По-хозяйски сминая сильными ручищами ее грудь, талию, бедра и ягодицы, обрушился на губы. Властно. Одержимо. Свирепо. Бормоча прямо ей в рот что-то гневное и невнятное.

Заставляя дышать одним с ним воздухом. От его мощного рыка вибрации пронеслись и по ее горлу. Кровь окончательно ударила в голову, затмевая разум. Теряясь в ощущениях, Лиза цеплялась за него, будто дикая кошка.

Дрожа всем телом. Впиваясь ногтями в мощные плечи, и пытаясь стянуть с него футболку. Желая как можно скорее добраться до его обнаженной кожи.

Но он не позволял. Перемещал ее руки на другие части своего тела, и распалялся все сильнее.

Его пальцы были повсюду. Гладили, скользили, проникали под кружево белья, насквозь промокшее от возбуждения."

"Он сводил ее с ума. Доводил до исступления, вынуждая извиваться, и без остатка растворяться в его порочных ласках. А сам при этом, не разрешал даже раздеть его. Это злило. Страшно злило. Протестуя, Лиза укусила Дмитрия за губу. Во рту появился яркий металлический привкус. Испугавшись собственных порывов, девушка отстранилась на миг. В ту же секунду зловещий хриплый смех Похомова в клочья разорвал тишину пространства, шараша по оголенным нервам, точно молотом по наковальне:

- Что такое, жена? Кровь мне пустила?

- Я… случайно…

- Забей! – вкрадчиво.

– Я ведь, помнится, тоже однажды тебе ее пустил!

Явно намекая на их первый раз, он застыл в паре сантиметров от ее лица.

Обжигая кожу своим безбожно горячим дыханием, угрожающе прошипел:

- Помнишь, Кроха? Как моей стала, помнишь?

Утопая в непроглядной тьме его глаз, она заторможенно кивнула.

- Никогда не забывай! – властно проскрежетал Дима. – Никогда!

Тихо заскулив от очередного настойчивого скольжения между ног, прямо по чувствительной пульсирующей плоти, Лиза набросилась на его рот.

Ее насквозь прошивало всполохами удовольствия. Лютого. Примитивного.

И стойкий металлический привкус их яростного поцелуя пьянил лишь сильнее. Острее. В какой-то момент, мимолетно скривившись от боли, Дмитрий подхватил ее на руки, и куда-то понес. И Лиза всполошилась, припомнив кое-что важное:

- С ума сошел? Отпусти! Ты же… ранен! Швы… они разойду…

- Т-с-с! – сгрузив на широкий подоконник, он вклинился между ее бедер.

- Но, Дима! – очередная попытка достучаться до него.

- Тебе же бо… льно!

Последнее слово утонуло в судорожном вдохе, когда Похомов припал к ее груди. Налившейся до небывалых размеров. Полной. Упругой. И столь чувствительной, что от каждого прикосновения перед глазами все искрило.

А когда он присосался к одной из тугих вершинок, продолжая при этом активно ласкать пальцами ее промежность, Лизе и вовсе захотелось выть. Выгнув спину, и запрокинув голову, она задрожала, покрываясь испариной.

- Без тебя больнее! – услышала под звук разъезжающейся молнии.