- Как долго это все продлится? – произнес он, малость заторможенно.

Пашка закопошился, извлекая сигарету из пачки. Подпалил ее от костра.

Жадно затянулся. И уже выдыхая из себя табачный дым, уперся взглядом в Лизу. Секунда, и сигарета оказалась потушена. А сам Сокол пробормотал:

- Сложно сказать. Полгода, год, или пять лет. Тут не угадаешь, малой.

- Сколько? – ошеломленный возглас Андрея эхом разлетелся по округе. – Нет-нет-нет! Так дело не пойдет. Должен быть другой способ, защитить их!

На подобное заявление Паша прожег его долгим испытывающим взглядом.

- Найдешь его, дай мне знать! – прозвучало, спустя мгновение.

Ровно и спокойно. И это спокойствие взбесило Гордеева окончательно.

С округлившимися от тревоги глазами, Лиза наблюдала за тем, как он снова вскакивает на ноги, и пыхтя, как тот паровоз, мчится прочь. В темноту.

- Ты куда? – хотела последовать за ним, но друг ничего не ответил.

А Павел, подбросив в костер новых веток, крикнул ему вдогонку:

- Далеко не уходи! В случае чего, искать тебя мы не будем!

Лиза приняла сидячее положение, невольно прислушиваясь к тому, как стихают его шаги. После, с укором посмотрела на Сокола, и тихо обронила:

- Ну, зачем ты так?

- Как, рыжуля?

- Слишком уж сурово!

- Разве?

- Угу.

Он ведь тоже сильно переживает из-за нее.

Мужчина лишь криво усмехнулся:

- Классика жанра? Что имеем - не храним, потерявши - плачем?

- Вовсе нет! – пылко возразила девушка. – Ты ошибаешься на его счет!

- Этим парнем правят эмоции. Им грош – цена. За мужика говорят действия.

Подавшись вперед, Лиза накрыла ладонь Соколовского своей ладонью.

- Вот и суди его по действиям! – прошептала заговорчески. – Непредвзято. Отбрось свои собственные эмоции, и обрати внимание на его поступки.

Ты сильно удивишься, когда под маской шалопая обнаружишь вдруг человека, искренне любящего твою сестру. Ты делаешь поверхностные выводы. Что тебе известно об их отношениях? Ничего! Ты не видел, как он заботится о ней. Как трепетно относится. С какой нежностью наблюдает, когда она спит у него на плече. С какой гордостью объявляет на торжестве в честь своего дня рождения, перед огромной толпой одногруппников, что с некоторых пор принадлежит только ей! Весь. С потрохами. А потом, как дикий лев бросается на ее защиту, когда ваш отец поднимает на нее руку, и оскорбляет последними словами. За Вику он готов был растерзать Шмеля на месте. И растерзал бы, если бы старшие не вмешались. Ты не знал этого. Тебя там не было. Вы с Димой приехали позже. А мы с Соней видели все. И вообще, наблюдали за ними достаточно долго, чтобы понять – их чувства, серьезны. Да, немного своеобразные. Местами наивные. Но они настоящие, Паша!

Он молчал некоторое время, думая о чем-то своем. Затем медленно кивнул:

- Может и так. Но сути это не меняет.