Латынь? Может быть…

Совместно с другим врачом Фурц меня осматривает, заставляет раздеться, и они оба внимательно изучают все мои шрамы и отметины. Вновь звучат непонятные медицинские термины. И что они хотят выяснить таким образом?

– Где вы получили ранение в ногу? При каких обстоятельствах?

– Не помню, герр оберарцт. Помню только, что мне перевязали ногу… больше ничего.

– Шрам на руке – от чего?

– Это помню! Мы подрались… у меня хотели отобрать деньги, а я неудачно отмахнулся рукой.

– Как давно?

– Ну…

– Отвечать быстро!

– Я еще совсем мальчишкой был…

Врач кивает – это событие перестало быть ему интересным.

– Марта, назначаю ему сеансы электролечения. Для начала – пять. Потом покажем его доктору Бернсу, мне кажется, это его пациент…

Электролечение?

Я, конечно, в нашу науку верю. В то, что она самая передовая и правильная, – так и вовсе. Но вот совать пальцы в розетку… как-то это меня напрягает. Неохота, знаете ли…

Впрочем, моего мнения никто и не спрашивает. Так что уже утром следующего дня я лежу на жестком топчане, опутанный какими-то проводами и пристегнутый к нему ремнями.

А немногословный санитар около электрощитка пощелкивает какими-то тумблерами.

– Режим, – говорит ему медсестра за столиком и делает какую-то пометку в бумагах.

– Есть режим! – что-то включает санитар.

– Проверка амплитуды.

– В норме! – откликается электромедик.

– Включайте!

Отчего мне никто сразу не сказал, что под электролечением подразумевается обыкновенный (или нет, кто там его знает…) электрошок? Удовольствие весьма сомнительное, я вам скажу… Самого бы этого врача сюда, глянуть, как он в дугу сворачиваться станет.

Больно же! Кто только изобрел эту пытку?! И результаты ее тоже… Строго говоря, вообще незаметны или как минимум неоднозначны. Ну ускорилась у меня какая-то там реакция – и что? Память-то не вернулась! Бетховеном не стал и на скрипке играть тоже, скорее всего, не буду. А вот злости – той поприбавилось. Да и мотает меня во все стороны, словно дубиной по башке звезданули.

Теперь я понимаю, отчего в коридорах больницы лежат коврики и дорожки. Здесь и сейчас любой посторонний звук способен вывести меня из себя.

Надо думать, я тут не один такой… нервный.

Дни идут как-то медленно. Возможно, оттого что они до предела насыщены всевозможными процедурами? Не знаю… Но вот на сеанс гипноза шел с волнением. Уж больно интересные штуки о нашем докторе Крауци рассказывали на прогулках мои собратья по лечению. И видит-то он насквозь, да и внушить может всякое…

– Как он мне предложил последнюю девчонку вспомнить! – восхищенно говорил коренастый артиллерист Ханс Баумгартен.