Очень кстати, между нами говоря: у меня уже запасы продовольствия к концу подошли – только одна банка консервов осталась. Галеты тоже закончились, да и ничего другого тоже нет. Ладно, зато идти легче.

К вечеру, передвигаясь в основном по перелесочкам и овражкам, выхожу почти к самой передовой. Во всяком случае, случайный снаряд, прилетевший откуда-то с нашей стороны, бухнул где-то метрах в семистах. Стало быть, они сюда уже долетают. Надо быть осторожнее и по дорогам вовсе не ходить – лупят-то именно по дорогам! Да и деревеньки всякие… тоже лучше обходить сторонкой.

Идти лучше медленно, да и ныкаться надо как можно тщательнее: самое обидное – вляпаться именно сейчас, в конце долгого пути. Протопать почти семьдесят верст – и влопаться уже на подходе к своим. Нет уж… в баню!"

"Рапорткомандиру второго батальона 402-го стрелкового

полка капитану Ничипоренко А. П.

Докладываю вам, что 31.08.1942 г. в 18.40 на участке третьей роты второго батальона при атаке позиций противника внезапно прекратил огонь один из пулеметов на левом фланге немцев.

После недолгого молчания пулемет вновь открыл огонь, обстреляв продольным огнем окопы, занимаемые противником. Немцы попрятались, и, пользуясь этим, бойцы моей роты выбили фашистов с занимаемых ими позиций. Первая линия окопов была нами занята и очищена от остатков немецко-фашистских солдат.

При осмотре позиций вражеского пулемета был обнаружен человек в потрепанной форме бойца РККА, предъявивший документы на имя красноармейца Красовского Максима Андреевича. На огневой точке, помимо него, находилось трое убитых холодным оружием солдат и один раненный в ногу унтер-офицер, который и был немедленно взят нами в плен.

Боец, назвавшийся Максимом Красовским, потребовал незамедлительно препроводить его в Особый отдел, мотивируя это тем, что располагает захваченными разведкой Красной армии трофейными немецкими документами, представляющими особую важность для командования. Им был предъявлен к осмотру запертый металлический ящик прямоугольной формы, размерами приблизительно 30х30х10 сантиметров.

Согласно полученной ранее директиве от 04.

03.1942 г., он был направлен мною в тыл в сопровождении троих бойцов. Свое оружие Красовский сдать отказался, ссылаясь на то, что несет личную ответственность за сохранность документов и без приказания непосредственного командира не имеет права передавать их кому-либо, за исключением сотрудников Особого отдела штаба фронта.

Командир третьей роты второго батальона402-го стрелкового полкастарший лейтенант Гагуа В. В."

"Выдержка из спецсообщения за 01.09.1942 г.