Закон о запрете азартных игр на побережье существует больше двадцати лет, но подпольные дельцы успешно обходят его, покупают инспекторов по надзору и полицию. Одним словом, бизнес не останавливается, хотя не приносит тех доходов, которые мог бы приносить…

— Понимаю. Чего ты хочешь от меня?

— Нужно отменить старый закон о запрете игр, тогда бизнес, который сейчас стоит около десяти миллиардов, будет стоить сто пятьдесят миллиардов.

— О! Мне нравится этот масштаб! — заметил Стоккер, и собеседники засмеялись. — Но как мы туда внедримся?

— Я уже начал этот процесс, поскольку у местных образовались какие-то разногласия. Глупо было бы упускать такую возможность, так что к тому моменту, как ты, я надеюсь, протолкнешь этот закон, треть зоны я сумею подмять под себя, ну а потом наступит второй этап. Он будет более мягок, но не менее эффективен.

— И я получу свою долю?

— Разумеется. Твои двадцать процентов, как всегда.

— Теперь двадцать пять, Джон, политическая ситуация изменилась.

— Хорошо, я верю тебе. Если ты говоришь двадцать пять, значит, у тебя на то есть веские основания.

34"

"Хуже нет, чем работать в жару, когда даже в тени тошно. Обычный человек, одинокий мужчина, может сидеть под зонтиком на пляже и, попивая сок, смотреть на девушек в бикини. Но если он на работе, причем за хорошие деньги, то вместо тени под зонтиком приходится сидеть в сарае спасателей, на бухтах измочаленных веревок, и крутить настройки бинокля.

И так третий день подряд — с утра до вечера.

— Бирч, ты их видишь? — спросил Галардес по рации, чтобы хоть как-то развлечься.

— А то ты их не видишь, — недовольно отозвался Бирч, позиция у которого была не намного лучше, чем у коллеги. Бирч работал под прикрытием — торговал мороженым и при желании мог съесть порцию-другую замороженного сока. Но он не любил фрукты и даже в такую жару предпочитал жареное мясо. А еще половину своего жалованья он оставлял в заведениях для мужчин, поэтому дежурство на пляже, среди десятков, а то и сотен красоток в бикини казалось ему сущей пыткой и никакое мороженое при двойном перегреве не помогало.

— Я вижу только одного, а второй отошел к раздевалке с какой-то блондинкой в желтом купальнике. Ох, у нее и задница…

— Где? — тотчас заинтересовался Бирч.

— Ну я же сказал, не вижу его, но ты должен видеть.

— Ага… Вижу. Да он ее лапает!

— Не ори, Бирч, а то они сейчас оборачиваться станут.

— С лимонным соком закончилось, но виноградное тоже очень вкусное…

— Чего?

— Это я не тебе, это я мальчику мороженое посоветовал.

— Ушел мальчик?

— Ушел. А куда эта парочка подевалась?

— Вернулись на место, где кудрявый загорает.

— А… Точно, вижу.

Повод для разговора иссяк, и обливающийся потом Галардес с тоской посмотрел на часы.