Охранник отошел в угол будки и, сняв телефонную трубку, начал что-то быстро говорить, жестикулируя свободной рукой и поглядывая на стоявших в проходной «инспекторов».

Закончив говорить, он положил трубку, достал скомканный платок и, вытерев лицо, вернулся к окошку.

— Сейчас придет дежурный смены — старший оператор Красовняк. С ним вы и поговорите.

— Хорошо, — кивнул Филдс и, распрямившись, посмотрел на Мартина.

— От тебя слишком несет, — сказал тот.

— Так уж и слишком?

— Ну, заметно…

— Хорошо. Я учту.

Мимо то и дело проходили отработавшие смену сотрудники аэродрома, они прощались и отправлялись по домам, но Филдс с Мартином домой не спешили, поскольку домом им служил благоустроенный подвал в замке Камерона.

«Ну как тут не пить?» — подумал Филдс и тут увидел шагающего по освещенной дорожке человека в мундире.

«Это он», — догадался Филдс и выдохнул коньячные пары в сторону.

— Старший оператор Красовняк? — спросил он, шагнув навстречу, и склонил голову набок, чтобы придать своему взгляду больше значительности.

— Вообще-то да, я сегодня дежурю, — ответил оператор.

— Хорошо. Я инспектор центра иммиграции, вот мое удостоверение, — сказал Филдс и показал фальшивый документ.

Обычно этим все и ограничивалось, однако Красовняк схватился за синюю книжицу и сказал:

— Разрешите?

— Конечно. Вы имеете полное право, — ответил Филдс, убирая руку.

— «Центр иммиграции в Суллине», — прочитал дежурный. — Это же триста километров!

— Да уж, пришлось побегать, пока на ваш след вышли, господин Красовняк, — заметил Филдс, глядя дежурному в переносицу.

— Я… не очень понимаю, о чем вы говорите, — неуверенно произнес тот и вернул удостоверение.

— Все очень просто. У нас появились сведения, что через ваш аэродром нелегально переправляют людей.

— Но у нас не пассажирский терминал, мы переваливаем грузы — только и всего.

Филдс и Мартин заученно переглянулись и обменялись ухмылками.

— Видите ли, Красовняк, так все говорят. Но потом выясняется, что людей перевозили во всякого рода ящиках, тюках. Понимаете меня?

Красовняк ответил не сразу. Филдс готов был поспорить на оставшийся коньяк, что бедняга вспомнил все тюки, что видел за последние полгода.

— Да, я понимаю. Извините, задумался, все это так неожиданно. Но я не понимаю, инспектор, почему этим занимаетесь вы, а не полиция?

— У полиции полно своих дел, и если нет никаких улик — оружия там, или наркотиков, они берутся за дело неохотно, поэтому основную часть работы приходится делать самим.

— К тому же у нас это получается куда тоньше, господин Красовняк, — добавил Мартин. — А если вызвать полицейских, они начинают с того, что кладут весь персонал лицом в грязь, а уж потом начинают разбираться.