— А разве такое бывает?

— О, друг мой! В медицине бывает еще и не такое, вот, помню, лет двадцать тому назад… Хотя кому это сейчас интересно. Я ведь что у вас спросить-то хотел, лейтенант. Сегодня рано утром меня в гостиничном номере разбудил какой-то шум. Сверху, понимаете?

И Филдс посмотрел на потолок.

Лейтенант тоже посмотрел на потолок.

— Какой-то летательный аппарат, жутко быстрый и громкий, пронесся над городом и исчез. Вот вы могли бы засечь этого хулигана?

— Вы что же, доктор, хотите на него в суд подать? — усмехнулся дежурный.

— А хотя бы и так. Мы, Грейнберги, не привыкли давать спуску всяким разным… Но без вашей помощи никакой перспективы у подобного иска не будет.

— Какой же помощи вы от меня хотите?

— Я хочу получить все его данные, опираясь на которые смог бы вычислить этого мерзавца. И я сделаю это, не будь я Грейнберг!

— Но здесь это невозможно, я не могу войти в массив данных, потому что у меня нет необходимого пароля.

Лейтенант развел руками и отрицательно покачал головой, подчеркивая свое бессилие.

— Я согласен заплатить, лейтенант, — сказал Филдс и положил на стол сто ливров.

— Ну… — Глядя на деньги, лейтенант вздохнул.

Филдс шлепнул на стол еще сто ливров, и лейтенант замолчал. Затем покосился на свой включенный монитор, выдвинул ящик стола, смахнул туда обе бумажки и начал набивать на терминале какие-то команды, входя во все новые массивы и открывая все новые окна."

"Это продолжалось минуты три, а потом лейтенант сказал:

— Ну вот, доктор, записывайте…

Филдс взял со стола карандаш, листочек для заметок и кивнул: дескать, готов.

— Итак, вход в нашу зону ответственности в пять тридцать две. Выход из зоны — шесть ноль две.

— Да, совпадает.

— Ну вот и все, — улыбнулся лейтенант, убирая руки от терминала.

— А метка?

Лейтенант вздохнул. Он не имел права сообщать посторонним закрытую информацию, а уж модификации меток и подавно, однако его падение уже началось и останавливаться на полпути не было смысла.

— Значит, так, в нашей зоне ответственности метка была следующей — «це — пятнадцать точка, двадцать пять точка, двадцать шесть и еще раз пятнадцать».

— Хорошо, я записал. Что дальше? — спросил Филдс, глядя на дежурного.

— А что дальше? Я не знаю. Вы просили дать вам информацию, и я вам ее дал — всю, какая у меня была.

Филдс вздохнул, убрал листок в карман и вернул на место карандаш.

Пришло время становиться строгим.

— Сынок, — проницательным тоном произнес он, глядя на лейтенанта с отеческим сожалением. — Сынок, ты только что получил от меня деньги и пообещал решить все мои проблемы, а теперь что я слышу?

И Филдс склонил голову, как делают слабослышащие, словно пытаясь уловить жалкий оправдательный лепет.