Как меня смогла сломать какая-то то мелкая хрупкая девчонка? Меня, взрослого состоявшегося мужика!

«Даже камень могут уничтожить бесконечные капли воды», - словно издеваясь, нашептывает внутренний голос.

Иногда мне уже казалось, что я почти справился. Что я не живу умирая каждую минуту, а уже умер, по ошибке оставшись здесь - среди живых. Я даже свыкся с постоянной пустотой внутри, от которой, кажется, идет эхо на много-много километров вперед.

Я готов к этой пустоте, но потом… потом замечаю, как смотрит на меня мать и начинает плакать.

И что-то вновь переворачивается внутри, тянет, скребет своими длинными испачканными в моей крови когтями.

Боль с новой силой сжимает с наслаждением мое сердце в безжалостных руках, кайфует от переменного не стабильного ритма. Растягивает агонию.

Тряхнув головой, ощущаю, как сквозь меня проходит ритм музыки."

"Она - лучшее лекарство. В музыке есть что-то волшебное, когда она попадает в тебя, ты не чувствуешь боли. Никакой - ни душевной, ни физической.

Хватаю чистое полотенце со скамьи и вытираю грубым быстрым движением лицо, покрытое мелким бисером пота.

Всего один шаг останавливает меня перед тем, чтобы уничтожить жизнь Ангелины… всего один шаг.

Я прекрасно знаю, что будет, если сообщить куда надо, что одна из артисток балета выступает в ночном клубе. Конец ее карьере, ее мечте. Но что-то останавливает. Сжимаю челюсти сильнее, ощущая, как напрягаются разгорячённые после тренировки дельтовидные мышцы.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Разговор должен состояться сегодня же. Закидываю полотенце на шею и с силой тяну его за концы.

«Неужели ты думаешь, если закрыть эту тему, боль уйдет?» - словно издеваясь, ехидно цедит внутренний голос.

Устало провожу ладонью по лицу.

Хочу знать причины поступков Ангелины. Хочу знать, почему она оставила ребёнка, но при этом написала это чудовищной в своей жестокости сообщение. Пытаюсь понять мотивы, но правда ускользает. Поступки совсем не логичны. Не объяснимы. Испугалась моей мести? Или, все же, решила, что карьера — это не то, ради чего стоит губить дар зародившейся внутри себя жизни?

А ведь отец словно в воду глядел.

В отличие от меня, его не ввело в заблуждение по-ангельски невинное личико Макаровой. Вспоминаю один из очередных тяжелых разговоров более, чем годичной давности.

— Нет, Максим! Ты женишься на Юсуповой Мирьям.

Молча слушаю отца, сжав губы так плотно, что они стали сплошной линией.

— А если девчонка вздумает строить карьеру? Поверь, она этого захочет. Они все такие… эти балерины. Танцульки одни на уме. Воспитаем сами, - доносятся обрывки фраз отца.

Саркастически усмехаюсь. Ни черта ты не знаешь мою Ангелину, моя девочка не такая.