Шелковистые, прохладные…"

"- Я сейчас отъеду, – произносит спокойным холодным тоном, - а когда вернусь, чтобы вещи были собраны.

О чем это он?! Неужели…

- Но…

- Никаких «но», Ангелина! - жестко реагирует на мою несмелую попытку возразить. – Ты уже приняла достаточно решений за тот год, когда посчитала меня недостойным пятном в твоей жизни. Запомни, детка, теперь я буду решать, что лучше для МОЕЙ дочери.

- Что ты задумал? - спрашиваю осторожно, затаив дыхание. Мне кажется, я слышу в ушах гул моего сердца.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

- У тебя ровно час на сборы, – морщится он в ответ, выражая отвращение, когда замечает кусок свисающих обоев на стене. - Моя дочь не будет жить в этом клоповнике.

Максим, не обращая никакого внимания на мои широко раскрытые испуганные глаза, резко разворачивается, направляясь к двери. Уже на самом выходе, он оборачивается.

- И еще… Не советую шутить со мной, детка. Еще никто не уходил от меня с тем, что я считаю своим. Запомни, Ангелина. Никто!

Несмотря на эти суровые слова, Максим почти бесшумно закрывает за собой дверь, оставляя меня, дрожащую и крепко прижимающую ребенка.

- Все будет хорошо, Ева, – мой голос дрожит, когда я приглаживаю темные локоны на маленькой кудрявой головке дочери. - Я обещаю.

глава 21

Ангелина

Руки трясутся, сознание как в тумане. Боди, носочки, шапочки… Оглядываюсь по сторонам. Вроде бы ничего не забыла.

Ах, да… Губ касается горькая усмешка. Гордость свою забыла. Сажусь на краешек низенького дивана и, наклонившись, устало прячу лицо в раскрытых ладонях. Все происходящее похоже на какой-то безумный кошмарный сон! Кажется, стоит ущипнуть себя, и я проснусь, как всегда, одна в постели, с мокрой от слез подушкой. Щеки горят так, как будто у меня самая настоящая вирусная лихорадка. Так и есть! Название этой болезни - Садулаев Максим Мансурович. Он будто пробрался ко мне глубоко под кожу. Не вытравить. Не избавиться. Да и разве забудешь?! Ведь он отец моей дочери.

Не знаю, сколько я просидела, уставившись взглядом в одну точку в стене. Меня отвлек резкий пронзительный звук резиновой игрушки, раздавшийся со стороны детской кроватки. Встрепенувшись, я подскочила с низкой тахты.

Ева! К моему облегчению, малышка совершенно спокойно лежала на животике и увлечённо грызла желтый резиновый кубик. Но мое спокойствие длилось ровно до того момента, пока взгляд не остановился на поверхности туалетного столика.

Громко охаю, когда вижу среди тюбиков с декоративной косметикой опрокинутую бутылочку со смесью. Черт! Я же собиралась покормить Еву, а потом появился Максим. Взрыв, внезапное потрясение…

Раньше мой мир четко делился на черное и белое, а тут все перепуталось.