Чувствую себя так, словно пытаюсь остановить голыми руками надвигающуюся цунами, сметающую все на своём пути.

Молчу, потому что боюсь испугать дочку. Ева не привыкла к повышенным тонам. Кусаю губы, не находя слов. А что говорят в таких ситуациях?! Скорее, молятся… Глядя на Садулаева, отчётливо понимаю, что это мне точно не поможет!

Мысли лихорадочно путаются. Провожу языком по губам, чтобы хоть как-то смягчить мгновенно пересохшую кожу.

Максим, не замечая раздирающих меня на части чувств, смотрит прямо на кроватку.

В это мгновение Ева ловко переворачивается на животик, держа в пухлой ручке с ямочками яркую-розовую погремушку.

Нежный перезвон игрушки резко разрывает затянувшуюся густую тишину."

"Из груди Садулаева вырывается странный звук – сдавленный, глухой, как будто из самого сердца. Так бывает, когда удар приходится в район диафрагмы, чтобы выбить противника из колеи. Синие глаза продолжают растерянно смотреть на маленькую малышку в белом боди.

Смешные розовые зайцы на ткани добавляют образу Евы ещё больше очарования. Этакий кудрявый черноволосый ангел с васильковыми глазами. Максим смотрит ТАК жадно, словно боится оторвать взгляд. Будто перед замученным путником Сахары появился мираж, готовый вот-вот исчезнуть.

У меня щемит сердце, когда Максим отводит глаза от Евы и переводит взгляд на меня. В нем такая болью и отчаяние, словно я вонзила ему огромный охотничий нож в спину. Безжалостно хладнокровно прокрутив пару раз перед тем, как вынуть. Нервная дрожь проходит по всему моему телу. Все внутри сжимается от острого страха… и жалости.

Лишила родного отца ребёнка! Впервые я смотрю на ситуацию совершенно под другим углом.

Мне кажется или синие глаза подозрительно блестят? Наверное, так падает свет от лампы.

— Ничего не понимаю…

— Максим, – шепчу, глядя на него невидящим взглядом. Глаза заволокла пелена слез.

Максим прикрывает глаза и поспешно прижимает кулак к переносице. Слышу, как из его широкой груди, вырывается странный сдавленный звук, и отчётливо понимаю, что врать нет смысла. Правда… а правда и так, как на ладони.

Стоит лишь раз заглянуть в глаза маленькой Евы, и все становится на свои места. Садулаева Ева Максутовна.

Малышка - копия своего отца. Черные шелковистые кудряшки, такие длинные и густые, загнутые вверх ресницы, даже брови и то похожи формой. Вся трепещу, словно натянутая тетива лука.

Внутри все скручивает в огромную спираль от осознания того, что сейчас чувствует Максим. На кончике языка появляется едкая горечь.

Мне страшно представить масштаб той боли, которую я причинила этому сильному властному мужчине. Ведь главное не с какой силой наносят удар, а куда именно бьют. А я ударила по самому сокровенному…

Тяжело сглатываю. Не простит.