Должна тебе сознаться, что ее мать, хоть и простая женщина, но мне легче находиться в ее обществе, чем в обществе жены епископа, где я всегда чувствую себя не в своей тарелке.

— Конечно, если ты поехала с визитом в этой старой юбке, то это вполне естественно.

— Нет на мне было выходное платье, но я не люблю людей, которые судят о других по их нарядам.

— Не думаю, чтобы жена епископа обращала хоть какое-нибудь внимание на наряды, но если ты сидишь на самом кончике стула и открываешь рот только для того чтобы сказать «да» или «нет», как это было в последний раз, когда мы с тобой вместе ездили с визитом, то понятно, что всем тяжко и неловко…

— Да, я очень застенчива и ничего не могу с этим поделать.

— Понимаю, тебе трудно, но необходимо постараться преодолеть это смущение.

— Ты несправедлив ко мне. Я стараюсь изо всех сил, изо дня в день. Ты просто не понимаешь того, что я выросла в другом окружении и никогда не вела светского образа жизни. Не думаешь ли ты, что все эти визиты доставляют мне удовольствие?

— Ничего не поделаешь. Здесь принято вести себя именно так, как бы это ни было скучно, — ответил Максим.

— Дело совсем не в скуке, а в том, что люди рассматривают меня, как призовую корову.

— Кто именно?

— Все.

— Какая тебе, в сущности, разница? Это придает какой-то интерес их жизни."

"— Почему я должна быть для них постоянным объектом критики?

— Потому что ты хозяйка Мандерли, а испокон века у всех здешних обитателей жизнь в нашем поместье вызывала жгучий интерес.

— Я у всех, как сучок в глазу. Думаю, что ты женился на мне из-за того, что я глупа, неопытна и не могу им предоставить никакого материала для сплетен.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он отбросил свои газеты и уставился на меня мрачными, злыми глазами. В голосе звучали незнакомые мне металлические нотки.

— Почему ты глядишь так строго?

— Какие сплетни о Мандерли ты слышала? Кто говорил с тобой об этом?

— Никто ничего мне не говорил. Я просто злюсь из-за того, что мне нужно ездить с визитами и служить вечным объектом критики.

— То, что ты сказала, не слишком приятно слышать.

— Это было гадко с моей стороны. Извини меня, Максим.

Он стоял, покачиваясь на каблуках, держа руки в карманах, и улыбался горькой улыбкой.

— Я думаю о том, — сказал он, — что я поступил очень эгоистично, женившись на тебе.

— Почему ты так думаешь?

— Между нами слишком большая разница в возрасте. Тебе следовало немного подождать и выйти замуж за своего ровесника. Человек, который прожил большую часть своей жизни, не может быть тебе товарищем.

— Это просто смешно, — возразил я. — Возраст не играет никакой роли в супружестве. И, конечно, мы подходим друг другу как товарищи.

— В самом деле?

Я подошла к нему и обняла.

— Ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете.