Разводиться со стервой, которая из тебя все жилы вытянула куда как легче.

- Я сам решу, что легче, а что нет!

Волков вскакивает на ноги и несется в коридор. Там как есть, не утруждая себя поисками пальто, впрыгивает в туфли и хлопает дверью. В квартире снова становится тихо.

Ни единого звука, кроме едва ощутимого дыхания. Моего. И Юркиного.

- Подслушиваешь?

- Ну, подсматривать же ты запретила.

Шмелев выныривает из кухонного прохода, где все это время слушал наш разговор. Я заметила его случайно, когда вышла проводить Стаса. Слава Богу, Волков не додумался посмотреть вправо, иначе бы встретился со своим другом, который давно должен был отсюда уйти.

- Я боялся, что он начнет кричать или угрожать. А я не хочу, чтобы на тебя кто-то повышал голос.

- А если бы мы решили помириться?

- Я бы принял это и просто ушел. Ты бы даже не узнала, что все это время я был здесь, рядом.

Юра осторожно, едва касаясь руками моих рук, приобнимет меня сзади. В доме так тихо, а Юра так близко, что я слышу мерный стук его сердца. И глубокое жадное дыхание, когда Шмелев пытается вдохнуть запах моих волос.

- Слушай, Рит, а я не расслышал, чего такого тебе там надо? Может у меня это есть?

- У тебя вряд ли, а вот у молодых выносливых азиатов.

Юрка хихикает и прижимает меня еще крепче:

- Ведьма, - выдыхает мне в макушку.

Несколько минут мы молчим. Каждый думает о своем, и если полет Юркиных мыслей мне не ясен, мои крутятся об одном:

- Как думаешь, с ним все будет в порядке?

- Я думаю, ты сделала все, что могла и гораздо больше, чем следовало бы. Поверь, мои жены так со мной не носились. – Я отворачиваюсь, неловко опускаю взгляд вниз, пока Юра не ловит мое лицо и не поднимает за подбородок обратно. – Посмотри на меня, Рита. Ты очень хороший человек. И друг, и мать, и жена. Возможно, даже слишком хорошая. Будь ты чуточку хуже, твои мужчины научились бы самостоятельности раньше. А Стас… выплывет. Он слишком себя любит, чтобы добровольно опуститься на дно.

От этих слов мне не становится легче. Но я силой заставляю выкинуть мысли о муже из головы.

Потому что муж уже бывший.

А я - настоящая. И единственная.

ХХХ

В это время в другой части Москвы Станислав Волков вернулся домой.

Он был зол на всех подряд - на друга, на сына, на любовницу, и на жену. На последнюю Стас злился больше всех. Ярость и невысказанные обиды колом топорщили где-то в горле. Такое не проглотить, только запить, иначе никак.

Стас помнил, что где-то в глубине серванта у него была бутылка.

Скинув ботинки с ног, он ввалился в гостиную. Едва дошел до стенки. Трезвый, а ноги уже не держат, будто предчувствуют то, что случится дальше.

Стас открыл ящики и принялся искать на полках, но все напрасно. Неужели выпил? Не мог, не мог же! Это бутылка трофейная, он и не думал ее отпечатывать.