Может быть это было остаточным после успокоительного, а может организм просто измотался за эти жуткие две недели… Да-да, именно две недели. Именно столько времени-всего ничего-прошло с момента, как мне на плечи рухнули небеса. А казалось, что я вечность пребываю в этом аду. И что не будет ему никакого конца.

Утром позвонила мама.

- Лен, я места себе не нахожу. Ты трубку не берешь, Алина отмахивается… Что случилось, как все прошло?

Я закусила губу. Снова накатившие воспоминания обожгли стыдом. Хоть бы мама не узнала…

- Мы разведемся, мам, - сказали мои губы, - Все кончено.

Сказанное вызвало обжигающую боль. Такую сильную, что подогнулись колени и я сползла по стенке на пол. Из глаз снова покатились слезы.

- Что конкретно он сказал? Повтори мне слово в слово и что-то придумаем…

Мамин голос доносился как сквозь вату. Слепо глядя перед собой полными слез глазами я как-то вдруг осознала, что вот так случайно озвучила возникшее внутри и до этого момента неосознаваемое откровение.

Все кончено. Между мной и Вовой все кончено. Мы разводимся. Нас больше нет."

"- … надо ему еще времени дать подумать. Главное развод не давай, не подписывай ничего, понятно?

- Я не хочу, мама. Не хочу давать ему время подумать, это ничего не изменит. Между нами все кончено.

- Не хочет она. А одна остаться хочешь?

- А я и так уже одна, - сказала я и положила трубку.

Мама перезвонила, но я не ответила. Ушла в ванную комнату. Там приняла душ и вымыла волосы. А потом долго-долго укладывала их, превращая кудри в прямые волосы. В какой-то момент остановилась…. Это Вова любил, чтоб у меня были прямые волосы, а не я. Я любила свои кудри, но забыла об этом. Черта с два я буду их выравнивать….

Снова намочила волосы. И снова высушила их. Почти забытыми за эти годы движениями подкручивая, чтоб сделать локоны чуть более аккуратными. Потом накрасилась. Да, лицо безнадежно опухшее от слез, но с макияжем все равно выглядит лучше.

Пошла в кухню. Там Алина уже выкладывала в тарелки омлет. Увидев меня, девушка ласково улыбнулась.

- Услышала, что ты встала и вот сообразила завтрак. Садись давай.

- Спасибо…

- Пожалуйста, дорогая.

Есть не хотелось, но я заставила себя. И поняла, что чувствую себя как-то иначе. Не могла бы описать это ощущение, но знала, что оно было. Словно бы эти две недели я была листком, оторванным от ветки дерева холодным и порывистым ветром, и носимым им по незнакомым местам, а теперь вот ветер стих и листок упал на землю. Да, новую и незнакомую, зато твердую.

- Вот и умница, - одобрительно сказала сестра, когда я закончила есть, - А теперь давай-ка собираться, а то опоздаем к адвокату.

Адвокат… Упоминание о нем и новый приступ боли. Словно бы я на несколько минут позабыла о ней, как-то абстрагировалась и вот опять…

Не знаю как, но я сумела сдержать слезы.