Но и не знаю, как жить дальше без Вовы. Не умею просто… И мама говорит, что за семью нужно бороться и свекровь, которая снова звонила несколько раз тоже. Обещала, что Вова одумается. Но вот прошло уже почти две недели, а от него не было ни слова. Вообще.

В понедельник мне позвонил его адвокат Семен Александрович и назначил встречу. Назначил холодно и жестко. Предупредил, что если не приеду, то это все равно ничего не изменит, а мое положение ухудшит. Его звонок был как удар. Я поняла, что до этого момента еще на что-то надеялась, но теперь…

- Ленка, ты что бы простила его? Ну вот скажи мне, а?

- Алин, я не знаю… Не знаю, как дальше жить, - рыдала я сестре в трубку.

- Нормально жить. Хорошо жить. Как все жить. Собой заняться наконец-то, а не мимикрировать под его болото, Лена, - выпалила сестра, - Короче, к адвокату я с тобой поеду. Буду читать все, что тебе подсунут, чтоб ты лишнего не подписала. На сколько там встреча?

- Алин, да не нужно. Это неудобно как-то…

- Неудобно спать на потолке. Говори время. Я заеду за тобой.

Уточнив время, мы распрощались.

- Я бы на твоем месте не ехала, - сказала слышавшая наш разговор мама. - Накрасилась бы, в порядок себя привела и к мужу. Пара недель прошло, он сам побыл, понял каково это когда в холодильнике пусто… Одумался.

- И поэтому прислал адвоката?

- Мужикам, знаешь, трудно свои ошибки признавать. Инициативу надо проявлять, Лена. Бороться за свое счастье да за семью. И меньше Алину слушать. Она тоже моя любимая дочь, но в личной жизни точно не советчик. У самой-то никого и ничего…

Я посмотрела на часы. До назначенной адвокатом встречи оставалось несколько часов. Что, если мама права? Я хотя бы попробовать могу, верно? Просто поговорить нормально, а не так, как тогда…

Мама удовлетворенно наблюдала за тем, как я собираюсь, усиливая ощущение, что поступаю правильно. Как-никак она с папой много лет душа в душу прожила, а значит знала, что говорит и советует. Да, конечно, ей он не изменял. Это же папа… Он бы не мог. Никогда. Но и с другой стороны, танго же танцуют вдвоем, а значит и в маме дело. Она из тех, которым не изменяют, а я… В какой момент я совершила ошибку? Что во мне не так?

- Вот, смотри, ты вполне еще ничего у меня, дочка, - сказала мама, когда я закончила сборы, - Красивая. Приди, на совесть надави, на жалость. Напомни о совместно прожитых годах, о том, что ребенка на нервах потеряла из-за того, как сильно хотела его для него родить. О Дне рождения, перед которым он тебя бросил напомни.

Я кивнула."

"Еще раз оценила свое отражение в зеркале. Стрелки, румяна на заострившихся от нервов скулах, блеск на губах, выровненные утюжком блестящие длинные волосы. Да, мне уже не двадцать три года. Но я красивая женщина. Даже если убрать гиалуронку из губ и подбородка - красивая.