Виктор стоял над раковиной и ледяной водой умывался. Ощутив мое присутствие седьмом чувством, муж резко ударил по крану, закрываю его и плевать было, что включение воды работало от сенсора. Муж дёрнул на себя полотенце, промокнул лицо и выпрямившись, посмотрел на меня.

— Не ошиблись, да?— едва шевеля языком спросила я и муж провёл пальцами по подбородку. — Вик, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, скажи…

Мне казалось моя мольба выглядеть особенно унизительно…

Я была той женщиной, которой недостаточно сообщения на мобильном. Я была женщиной, которой необходимо было услышать от мужчины, с которым она прожила четверть века, что он изменял…

— Что тебе сказать, Зоя? — холодно уточнил Виктор и сделал шаг ко мне.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Я опустила глаза, зажмурила их.

— Скажи, что ошиблись, — последний раз попросила я, ещё грея у себя внутри надежду на это. Могли же ошибиться, правильно? Могли перепутать номера и это никакая не любовница, а жена писала о том,что муж может скучать без неё в отпуске и она будет слать фотки. Да женщина будет слать фотки себя и их сына, такой ведь вариант может быть правильно?

У меня затряслись плечи.

Я нервно и быстро обняла себя руками.

Выдохнула.

— Нет.

Слово приговор. Слово, которое поставило точку. Слово из трёх букв.

А смысла в нём на всю библейскую трагедию…

— Что?— тихо переспросила я, рискнув открыть глаза и посмотреть мужу в лицо. Глубокая морщина между бровей, сощуренный взгляд, губы поджаты…

— Ты не услышишь того, что ошиблись номером, — подписывая мне приговор, произнёс Виктор. Я нелепо приоткрыла рот, старась хватануть губами воздух, словно рыба выброшенная на песчаный пляж.

— Я этого не скажу…

Последней фразой муж решил меня добить.

Боль, которая сидела в груди стала подниматься все выше и выше, застряла на уровне горла, мешая дышать…

Я стояла, медленно пропускала воздух через себя, боясь какой-то момент просто отключиться…

Двадцать пять лет брака.

Взрослая дочь, Розочка, двадцать два года, она училась на четвёртом курсе института искусств.

Я прижала ладонь к груди, не веря в то, что это происходило со мной. Это по определению не могло быть правдой. У нас такой брак с Виктором, про который говорят, что он может устоять даже когда все вокруг в мире рухнет.

И я верила действительно в это . Мне же только восемнадцать исполнилось, а мы подали заявление в ЗАГС. И это долгий брак, это крепкий брак, это то время когда прорастаешь в человека не просто кожа к коже, а душами внутрь.

— Ты лжешь, — я отказывалась верить, что Виктор предал нашу жизнь. Это на самом деле было что-то страшное

— Нет, не лгу… — произнёс, вскидывая подбородок, муж.— Да, я изменил…

Виктор качнулся вперёд, сделал шаг мимо меня и вышел в спальню.