Ну, зачем ему проблемная разведёнка? А ещё за это время она окончательно утвердилась в мысли, что должна уехать из Москвы, чтобы Воротаев её не нашёл, и предложение Доминина переехать в Красноярск и найти там жильё и работу оказалось как нельзя кстати.

Дальше: деньги у неё есть, но не настолько большие, чтобы она могла отсудить у мужа детей, а гад Воротаев их добром не отдал. Ей пришлось с этим ей смириться, как бы ни было больно от мысли, что её крошки так далеко от мамы. Но что может сделать слабая женщина? Разве она может противостоять Александру с его деньгами, связями и ручными юристами? Ясен пень, он раскатает её, как блин. А ещё суды и всё такое — это травма для малышей. Поэтому она наступила себе на горло, и ради сына с дочкой, ради их спокойствия, обливаясь слезами, написала отказную. Виктору не хотела ничего говорить, потому что это её горе, к чему вмешивать постороннего?

Нет, это звучит неприятно. Витя никакой не посторонний! И тут главное не перестараться с горем, чтобы совестливый Витя не подключил своих юристов и не вздумал помочь ей отобрать у Сашки детей!

Продолжаем.

Итак, она ничего ему не рассказала, потому что знала — он, как благородный человек, за неё заступится и ввяжется в затяжную войну с Воротаевым. Кроме того, что это может слишком дорого ему обойтись, могут пострадать дети, ведь Воротаев — страшный человек! Нет, пусть лучше больно будет ей одной, а малыши скоро забудут свою мать. Главное, чтобы они были счастливы!

И Стелла даже всплакнула, проникшись к себе жалостью — что за жизнь у неё? Детей отняли, из дома вышвырнули…

Кое-как найдя компромисс с совестью, она задремала и закономерный результат — проспала. В аэропорт собиралась, как на пожар, еле-еле успела на регистрацию!

Планировала поразить Виктора, что бы он увидел её и остолбенел, пуская слюни. Но из самолёта она вышла — краше в гроб кладут: на голове воронье гнездо, под глазами синяки, бледная, как бумага. И одета как попало — в джинсы и майку. С вечера не приготовила платье, а после звонка Доминина у неё все другие мысли из головы вылетели, про одежду даже не вспомнила. Вот и пришлось утром в состоянии цейтнота надевать то, что не нужно гладить.

— Как долетела? — Виктор обнял и поцеловал. — Что-то ты плохо выглядишь. Здорова?

— Витя, я, — и из глаз сами собой полились слёзы.

Вот же дура! Заготовила речь, а увидела его и разревелась.

Мужчина притянул её к себе, не жалея рубашки, в которую впитывались подкрашенные косметикой слёзы женщины.

— Ну-ну, что ты? Всё так плохо? Вчера вроде бы в хорошем настроении была. Ты здорова?

— Здорова, — всхлипнула Стелла. — Я… Держалась. Но сейчас… больше нет сил.

— Пошли в машину, дома поговорим, — Виктор приобнял её и повёл к выходу.

— Вещи, — встрепенулась она, вспомнив о багаже.