Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как быстро Станис подаст на развод и юридически откажется от детей.

Я не знаю, что решит делать Лешка. Будет ли он их усыновлять и даст ли свою фамилию, или просто захочет присутствовать в их жизни. Насколько это присутствие будет регулярным и в каком формате он будет общаться с мальчишками.

Но в одной я уверена точно – я не желаю, чтобы Аля приближалась к моим детям. Неважно, в качестве девушки их отца, его невесты или жены. Все мое существо противится этому.

Пусть это ревность, эгоизм или что-то более глубокое, но я не подпущу ее к ним.

Глава 14

Варя

В моих ушах все еще звенит от детских визгов, и звучащий негромко голос Юли в динамике время от времени пропадает из эфира. Приходится прислушиваться и постоянно переспрашивать.

– … ворчат или молча терпят?..

– Что?..

– Родители как отреагировали на твое возвращение? Ворчат или молча терпят? – повторяет вопрос.

– Нормально отреагировали. Расстроились, конечно, но внукам рады.

– Меня обвиняют?

– Нет. Ты тут при чем?

– Ну… скажут, выдернула дочь из вуза, отправила заграницу, а потом вернула с двумя детьми, – усмехается Юля в трубку.

– Ничего такого они не говорят.

– Ладно. А Денежко что? В отказ не пошел?

– Нет, Юль, не пошел, – отвечаю сдержанно, не собираясь делиться с ней подробностями, и решаю сместить фокус на нее саму, – Как ты?.. Моя свекровь еще не забрала «Яблоки в меду»?

– С Мари очень сложно все. Она сильно разочарована. В нас обеих.

– Мне жаль, правда.

– Ваш со Станисом развод отразится на моей работе, Варя, – проговаривает Юля напряженным голосом, – У нас с ней несколько совместных проектов, а она меня даже видеть не хочет.

– Я могу поговорить с ней, если хочешь. Объясню, что ты не имеешь к моей лжи никакого отношения.

– Не надо с ней разговаривать. Она сейчас в таком настроении, что не возьмет от тебя трубку.

– Даже так?..

– Но позже, если сама тебя наберет, ответь ей.

– Хорошо.

Острый, доводящий меня до приступов удушья, страх перед свекровью притупился. Не знаю, по какой причине – родные стены это, поддержка родителей или осознание того, что мне больше нечего скрывать от нее.

Нам действительно нужно поговорить. Если быть точнее, Мари имеет право высказать мне все, что думает, а я обязана извиниться и попрощаться. Она не была прекрасной свекровью, но и плохой тоже не была.

– Станис звонил? – прочистив горло, прашивает негромко.

– Нет, а тебе?

– Я пыталась связаться с ним. Он снял трубку, сказал, что перезвонит позже, но на этом все.

– Ясно.

– Ему сейчас тяжело, – вздыхает тетка, – Я даже не представляю, что он чувствует.

Я подавленно молчу, потому что сокрушаться и посыпать голову пеплом уже поздно. Только время поможет стереть из памяти эти два с половиной года, унять боль и зарубцевать раны.