Даже в Лондоне мы оставались без Стани на две или три недели, когда он улетал в Штаты или в Питер к родителям. После возвращения сюда, они и вовсе видели его только по выходным.

Да, я торопилась с разводом, пока мальчики маленькие.

– Встретимся завтра в лаборатории. Адрес отправлю сообщением, – говорит, поднимаясь на ноги, – Не опаздывайте.

– Хорошо.

Запахнув полы пальто, он берется за ручку, но оборачивается прежде, чем открыть дверь.

– Моя мама звонила?

– Нет еще.

– Она очень расстроена и… разочарована.

– Я понимаю.

– Она просит, чтобы ты вернула фамильные драгоценности, которые она дарила тебе на первую годовщину свадьбы.

Опаливший мое лицо жар, быстро растекается по шее и груди. Эти серьги и колье я так ни разу и надела и, конечно, собиралась их вернуть.

– Сейчас, – разворачиваюсь, чтобы немедленно принести их.

– Потом, Варя. После результатов днк, – окликает меня муж, – Мои подарки, разумеется, все останутся у тебя.

– Я все верну… обещаю.

Молча хмыкнув, он выходит из квартиры, а я бегу в ванную, чтобы остудить пылающую кожу лица холодной водой.

Я не любила, когда Станис дарил подарки. Каждый знак внимания подобного плана только усугублял испытываемое мной огромное чувство вины. Я ощущала себя самозванкой, когда приходилось надевать их."

"Комплект, подаренный Мари, когда-то принадлежал ее свекрови. А еще раньше, говорят, принцессе Австрии, которая лично подарила украшения Бжезинским в знак близкой дружбы и признательности. С тех пор они передавались из поколения в поколение от свекрови невестке или от матери к дочери.

На мне эта традиция сломалась.

Умывшись и расчесав волосы, я открываю дверь ванной и натыкаюсь на Марину.

– Варя, твой телефон звонит.

Сашка.

Измученное аритмией сердце ударяется о ребра и сжимается в тревоге. Что ему нужно от меня?..

– Привет.

– Мне из-за тебя пришлось билеты на самолет поменять.

– Из-за меня? Почему?

– Потому что я не мог оставить мать в таком состоянии.

Я прохожу на кухню и, зажав телефон между ухом и плечом, наливаю в стакан воды.

– Она расстроена?

– Ты еще спрашиваешь? Она не спит и не ест. У нее давление вчера подскочило!..

– Ммм… мне жаль… – делаю несколько маленьких глотков подряд и задерживаю дыхание.

Прохладная вода прокатывается по пищеводу, и мне становится немного легче дышать.

– Тебе никого, кроме себя, не жаль, Варька. Тебе плевать на фонд и на галерею моей матери.

– Мари требует назад «Яблоки в меду»?

– Еще нет, но может потребовать в любую минуту. И будет права.

Я допиваю воду и ставлю стакан в раковину. Доносящиеся из детской голоса детей смещают фокус моего внимания.

– Саша, зачем ты звонишь? – вздыхаю тяжело.

– Ты сообщила Денежко?

Внезапный удар под ребра вышибает дух. Стискиваю телефон до хруста пальцев.