Его глаза блуждают по двору за моей спиной. Захлопнув дверь машины, опирается на неё плечом и, копируя мою позу, складывает на груди свои загорелые бицепсы.

— Почему? — спрашивает, посмотрев в моё лицо.

— Мы живём в одном доме. Тебе не кажется, что это плохая идея?

Рассматривает свои кеды, игнорируя звонящий в кармане телефон.

— Я тебе неприятен? — спрашивает, наконец подняв на меня непроницаемый отчуждённый взгляд.

Открываю рот, собираясь выпалить слово “нет”, но потом закрываю его, решая подобрать более правдоподобные и взвешенные аргументы.

Очевидно, он принимает моё затянувшееся молчание за ответ, поэтому разворачивается и берётся за ручку автомобильной двери.

Жую губу, чувствуя, как грохочет в груди сердце.

Что я должна сказать? Что у меня от него бельё, чёрт возьми, мокрое? Или что я хочу с ним секса, хотя он сушеный абрикос?

Я ведь не для этого сюда пришла…

В панике тереблю край футболки.

Прежде чем сесть в машину, Федя бросает, не оглядываясь:

— У тебя мука на правой щеке.

Хватаюсь за щеку под звук захлопывающейся двери. Отойдя в сторону, наблюдаю за тем, как он заводит машину и, ткнув вперед рычаг передач, срывается с места, не пристегнув ремень.

Приложив руку к взмокшему лбу, смотрю вслед удаляющемуся “вольво”.

* * *— Слоны! — дёргая меня за руку, Сеня тычет пальцем в вольер на другой стороне дороги.

Вздыхаю, прикладывая к глазам ладонь. Слоны так слоны. Большие, серые и пыльные.

Из-за жары я чувствую себя неадекватно. Ситуацию ухудшает ещё и то, что на мне рубашка с длинными рукавами и сарафан до самых пяток. Просто я боюсь обгореть, но сидеть дома в одиночестве совершенно невозможно, а всё оттого, что я гоняю в голове события сегодняшнего утра, как шарики для пинг-понга.

Кажется, нам нужно поговорить...

— Пойдём… — бормочу, подталкивая Сеню вперёд.

Крепко держу мальчика за руку. Я боюсь его потерять или что-нибудь в этом роде, потому что, глядя на слонов, вижу только хмурое кареглазое лицо кое-кого! А в моих ушах стоит свист шин серого “вольво”, на котором этот кое-кто умчался из гаража Немцевых как психованный.

Надавив пальцем между бровей, разглаживаю образовавшуюся там морщину и оглядываюсь по сторонам.

Мы таскаемся по плавящемуся от жары зоопарку уже минут сорок. Женя оставила на меня детей, чтобы отвезти домой купленные в молле продукты, иначе они сварились бы прямо в багажнике её “опеля”.

Она вернётся за нами не раньше чем через час.

Под рубашкой и сарафаном моя кожа плавится.

Этот остров не для меня. Мне не подходит солнце, от него я тупею!

— Подумаешь, слоны, — тянет Адель, изучая карту зоопарка. — Где здесь террариум?

— Сородичей своих ищешь? — скучающе интересуется Алекс, пытаясь заглянуть под её широкополую соломенную шляпу.