— Я туда не пойду! — выкрикиваю, когда он распахивает дверь. — Ты для неё эту хату строил! Вот и живи с ней там!

Мне даже не приходится напрягаться, чтобы извергать из себя поток этого дерьма. Он сам!

— Я у тебя не спрашиваю, — выдаёт Федя, затаскивая меня в подъезд, как какого-то нашкодившего котёнка. — Хочешь другую хату? Придётся подождать!

— Отпусти…

В ответ он наклоняется и забрасывает меня на плечо.

— Немцев! — взвизгиваю, переворачиваясь вверх тормашками. — Отпусти!

— Хрена с два я тебя отпущу.

Быстро переставляя ноги, несёт меня к лифту, разместив свою ладонь на моей заднице и собственнически её сжав. На мне нет трусов, и от неожиданности я охаю.

— Думаешь, если ты сильнее, тебе всё можно?!

— Ага, — цокает он. — Примерно так.

Бьёт по кнопке вызова лифта и опускает меня на ноги только тогда, когда эта чёртова металлическая коробка начинает движение вверх. Опускает, но не отпускает. Окружив своим телом, вдавливая меня в металлическую стену и упираясь в неё руками над моей головой.

Повсюду его запах и его громкое дыхание.

Закрыв глаза, пытаюсь бороться с подступающими слезами.

— Вдохни, мать твою! — рычит Федя. — И успокойся. Что произошло? У меня были до тебя отношения, хочешь поговорить об этом? Давай поговорим.

Теперь он решил поговорить!

Теперь я точно знаю, что хочу от него услышать. Я хочу от него слово на букву “л”. Вслух. Я никогда не думала, что услышать эти слова от парня будет так важно. Необходимо. Самой мне хочется кричать ему об этом.

Смотрю в его лицо, рвано глотая воздух, который с трудом проталкивается через горло.

Я люблю его! И я не отдам его какой-то там королеве местного сельпо! От мысли, что она знает о нём что-то, чего не знаю я, меня опять терзает ревность.

— Ты когда молчишь, это, пиздец, пугает, — кружит он глазами по моему лицу.

— Ты её любишь? — хриплю я, повторяя свой недавний вопрос.

Федя прикрывает глаза и делает очень глубокий вдох, будто собирается со всеми моральными силами на свете.

— Уже нет, — смотрит на меня сверху вниз, поджав губы.

От облегчения делаю короткий выдох.

— А любил? — мой голос опять хрипит, и я смотрю в его глаза, ища там ответы.

— Блять, Тоня! — рычит он, запрокидывая голову.

— Просто скажи правду!

Посмотрев на меня серьёзно, злится и проговаривает:

— Да, любил. Все ждали, что мы поженимся. Отец квартиру подарил. Внуков захотел. У Римки отца нет, только мать. Она всегда семью хотела."

"Федя замолкает и хмурится, когда видит, как искажается моё лицо.

Римка…

Она хотела нарожать ему детей! Я вообще о собственных детях никогда не думала. Я не думаю, что готова думать о них раньше тридцати.

Молчу, потому что хочу знать больше.

Он хочет? Детей? Семью?

— Все довольны, — продолжает Федя раздражённо, — а я понял, что это не то, чего хочу. Вообще не то.