Он же может быть наглухо отбитым, если припрет, а ты… у меня вообще нет слов. Ты все жене решил оставить. Какой обычный мужик решит все оставить жене? Ну, серьезно? Я рисковать с шантажом не буду. Мне будет куда интереснее продавить вас двоих на дружбу дружную со мной.

— Нет.

— Я могу быть хорошим другом. И нам теперь не надо делить Ярика, — Юра медленно моргает.

— Нет.

— Да будто я кого-то в вопросе дружбы слушаю, — пожимает плечами и щурится. — Я на тебя давно глаз положил.

— Да ешки-матрешки, — откидываюсь назад.

— Меня поэтому не любят.

— Не любят, но дружат.

— Особенная дружба у меня получается с теми, кто меня сильно не любит, — Юра вытягивает ноги.

— Откуда ты такой вылез, а?

— Я хочу, чтобы на моих похоронах было много людей, — говорит Юра, поглаживая подлокотник. — Друзей, но не липовых, понимаешь? Друзей, которые прониклись мной, с которым меня связывают всякие каверзные истории. Просто представь. Соберется толпа людей, у которых под ковриком много тайн, трагедий, ошибок и и во все эти ошибки я сунул свой любопытный нос. Вы будете стоять, смотреть друг на друга и гадать, что они такие все приличные и красивые скрывают за фасадом, но… — поднимает указательный палец вверх, — я унесу все это с собой.

— У меня нет слов…

— И этими офигительными историями я доведу до белого каления привратника, который будет вынужден пустить меня в райские сады. Такой план, да.

— Что ты о смерти внезапно задумался?

— Я о ней всегда думаю, Глеб, — пожимает плечами. — Если о ней думать, то многие проблемы, которые нас окружают, полная ерунда перед осознанием неизбежного.

— Мое осознание неизбежного привело к коллапсу."

"— Значит, ты только в первый раз столкнулся со смертью, — Юра смеется. — В следующие разы будет полегче, Глеб. И теперь я очень заинтересован…

— Даже не думай.

— Что именно заставило задуматься о смерти, Глеб? — Юра расплывается в улыбке и не моргает. — Мы же теперь друзья и можем обсуждать все на свете.

Глава 46. Монетка

— Здрасьте, — раздается тихий мужской голос за спиной.

Я молча отпрыгиваю от ворот дома, в котором мои детки купались в джакузи. Смотрела в щель и думала, как бы вернуть садового гнома во двор.

— Спокойно.

Передо мно стоит Юрий Пастухов.

Только его здесь не хватало. Жуткий толстяк, о котором ходят жуткие слухи о его жестокости, дурацких шутках и о том, что он всех бесит.

И Глеб раньше лишь обменивался рукопожатиями при встречах. Раньше. Сейчас все иначе.

Глеб сказала, что влип с Пастуховым по самую макушечку.

Зачем он тут? И почему у него в руках прозрачный пакет с водой и с золотой рыбкой.

— Здрасьте, — тихо отвечаю я.

— Я спросить, — поднимает пакет с рыбкой, — у вас такая же?

Я смотрю на рыбку, в глазах которой я вижу, кажется, страх и отчаяние. Перевожу на круглое и толстое лицо Юры.