Я с криком кидаюсь на него и бью полотенцем по его наглой роже, которую сегодня утром равнял триммером в ванной, пока я чистила рядом зубы, потом по шее и прохожусь остервенелыми ударами по широким плечам.

— Ты не мог! Это неправда! Ты лжешь! Это опять твоя тупые шутки!

Он уворачивается. Затем встает и перехватывает мои запястья.

— Нина, боюсь это не шутка.

— У нас же дети! — вскрикиваю я и пытаюсь вырваться. — Какая к черту студентка?!

— Это было лишь один раз, — он вглядывается в мое лицо. — Ошибка… Нин… Ты бы ничего не узнала, но она залетела.

У меня голова кружится, и в висках пульсирует кровь. Глеб всматривается в мои глаза, чего-то ожидая от меня кроме истерики, шока и гнева.

— Поговори со мной.

— Пусти меня.

— Ты моя жена, — он встряхивает меня за плечи. — И ребенка на стороне я не буду от тебя скрывать. Так получилось, Нина.

— Это какой-то абсурд…

— Я был пьян, — хрипло шепчет он.

— Я не хочу ничего слушать! — вырываюсь и в ужасе пячусь. — нет… нет. Нет! — вскидываю в его сторону руку, когда он делает ко мне шаг. — Не подходи ко мне.

— Я облажался, но ты должна была знать.

— Заткнись.

— На аборт ее уже не отправить, — медленно проговаривает он. — Я не знал, Нин. Я хотел обо всем этом забыть, вычеркнуть…

Я будто в ядовитом мареве. В ушах гудит. Во рту отдает сладкой гнилью.

Почему сейчас?

У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке.

— Нина.

— Отпусти меня.

— Мам! — из глубины дома доносит голос Арсения. Нашего старшенького. — Аленка, не кусайся!

Смех дочери, топот ног, и хватка Глеба слабеет.

— Да блин! Аленка! — рявкает Марк, наш средний сын. — Уши оторву!

— А ты догони! — хохочет Аленка и в следующую секунду визжит сквозь хохот.

Видимо, поймал Марк нашу Аленку. Глеб сглатывает. Наблюдаю будто в бреду, как его кадык перекатывается под кожей.

— Что ты наделал… — сдавленно шепчу я. — Глеб…

— Мам! Мама! — верещит Аленка из гостиной. — Марк меня обижает. Мам! Отстань! — опять срывается на хохот. — Дядь Паш… Помогите! Блин!

Глеб отступает, и в этот момент на кухню заходит наш водитель Павел. Крепкий седой мужичок с пышными усами под носом-картошкой.

— Орду привез, — стоит по стойке смирно. — Целыми и даже без переломов.

— Мам!

Павел успевает шагнуть в сторону, и на кухню с визгом влетает растрепанная Аленка. С криками прячется за моей спиной, а затем, решив, что я так себе защита от разъяренного Марка, который появляется в проеме двери, кидается за Глеба:

— Пап! Пап! — хитро выглядывает из-за него и щурится на брата. — Они меня обижают. Особенно вот Марк.

— Есть чо пожрать? — Марка в сторону отодвигает Арсений, зевает и проходит мимо меня к холодильнику, взъерошив темные волосы. — И вас к директору вызывают.