– Много… очень много… – покачав головой ответил Данила. – Андрей сказывал, что три полные сотни и семь десятков с пятью.
– Обалдеть! – присвистнул один из помещиков. – Это ведь теперь мы все о двуконь будем! Ай да Андрей! Ай да сукин сын!
Но последние его слова потонули в радостном реве толпы. Ибо ЭТО было событием! Совершенно невозможным! Чудесным! Волшебным!
Радостно кричали даже старшины, зараженные общим ликованием. Ведь это означало, что ВЕСЬ полк в случае чего мог выйти в поход на дальнюю службу.
ВЕСЬ!!!
На фоне этой новости как-то померк факты освобождения полона и захвата иной добычи.
– Так мертвецов древних он поднял!
– Как есть поднял!
– Вой – жуть!
– Ни сабля их не брала! Ни стрела!
– Вышли из своих курганов да давай бить супостатов!
– Только пыль полетела!"
"– А мы трясемся… смерти своей ждем!
– Но не тронули они нас! Как побили супостата – вернулись в свои могилы.
– Да что вы брешете! – рявкнул Устинка, рука которого восстанавливалась плохо и его пришлось отправить в Тулу. Ибо не боец.
– Это я-то брешу?!
– Ты! И ты! Какие мертвецы!
– Я их своими глазами видел!
– Это были мы! Дурень!
– Ты ври да не завирайся!
– Я на том крест поцелую!
– А жуткий вой!
– То Андрей приспособу выдумал, из бересты, чтобы орать громче.
– Да как же так?! Не было такого!
– Вот те крест!
Так и ругались.
Воевода же, чуть пихнув в бок отца Афанасия, кивнул на все это безобразие.
– Что делать будем?
– Ох… дела мои грешные… – покачал тот головой.
И тяжело вздохнув влез в этот совершенно неконструктивный и опасный спор.
– А как дела у Андрея? Живы ли все?
– Пафнутий преставился.
– Как же так?
Устинка и рассказал. В деталях. Но со своей колокольни и своего понимания.
– Предали земле?
– Честь по чести. В броне да при оружии погребли. Положив лицом на восход солнца.
– Это еще зачем?
– Андрей сказывал, что в старину так воинов погребали, чтобы в лучшем мире они сразу в небесный ратный строй определялись.
Отец Афанасий поморщился, но возражать не стал. Совершенно языческое это поверье, судя по одобрительному реву, пришлось очень по вкусу всему полку.
– Он и в остальном по старине погреб? – спросил с прищуром священник.
– Да откуда же мне знать? Я того не ведают. Ну… молитву над Пафнутием прочел. Крест деревянный поставили. Вроде все честь по чести. Только отчего-то он хотел положить его лицом к восходу и в броне с оружием. Но как по мне, то достойно. И дрался Пафнутий добро. Его в самом конце дуриком убили.
– Добре, добре, – положив руку на плечо священника, произнес воевода. Дескать, не лезь в бочку.
Комментарии
Добавить комментарий