Следом за ним повалили бояре с самыми видными старшинами московской поместной службы. Никакого праздника не было. Однако, пользуясь случаем, они решили присоединится к молитве царя на заутренней службе. Чтобы на глаза попасться лишний раз. Из-за чего в который раз в Успенском соборе образовалось своего рода столпотворение. Как и подле него. Ибо уважаемых людей сопровождали другие, менее уважаемые, которым места в храме не хватило. И пришлось всю службу стоять подле него.

– Видишь, – обратился царь к митрополиту, – сколько людей. Какая тяга у них к духовному стяжательству! А ты мне все про язычество талдычишь.

Что, дескать, сильно оно еще. И что нужно бороться за торжество веры христианской. Все уши прожужжал.

– Так Государь, – кивнул митрополит. – Но то твои люди. Ближние. Но не все…

– Я гонец! – воскликнул всадник, которого пытались остановить. – От воеводы тульского!

– Татары? – спросил вышедший вперед Иван Васильевич Большой из рода Шереметьевых. Член Избранной рады и очень влиятельный боярин.

– Нет.

– Случилось чего?

Царь хотел бы пообщаться с гонцом наедине, но… тот очень неудачно прибыл.

На будущее нужно будет пояснить за это дело. А сейчас…

«Ох… как же все неудачно… – пронеслось у царя в голове, – как людей тут много…»

– Случилось славное событие!

– Славное? – удивился царь, он уже хотел было заткнуть гонцу рот и увести к себе в палаты. Но теперь решил не спешить.

– На Рождество Иоанна Крестителя собрали старшины поместных дворян тульских, какие не в походе были, и заявили, что постыдно им в долгу держать товарищей своих боевых. И что прощают они долги им.

– Чего? – с каким-то ошалелым видом переспросил Шереметьев и захлопал глазами.

Все остальные бояре и старшины отреагировали примерно также. Ибо поступок этот в их голове не укладывался.

– Старшины тульские после молебна с благословения отца Афанасия простили должникам своим. А потом еще пожертвовали на нужды полка три десятка и два мерина, две дюжины панцирей и прочее. Воевода тоже не остался в стороне и пожертвовал полку дюжину меринов.

– Они там с ума спятили?! – воскликнул кто-то из толпы.

– Ныне в полку тульском не осталось пеших, – возразил гонец. – Ныне полк весь под седлом. Одвуконь, правда, мало.

Но зато для ближней службы готовы все.

Тишина.

Все потрясенно переваривали услышанное. Потому что совершенно неслыханное дело. Ведь все городовые полки, кроме особой московской службы, страдали от того, что от трети до половины помещиков были пешими. А тут – все верхом. Чудо – не иначе.

– А почему они так поступили? – спросил митрополит, нарушая гробовое молчание толпы.

– Никто точно не знает.

– Но слухи же ходят.

– Но это же слухи.

– Вот и скажи нам, – продолжал настаивать митрополит.