Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые, – процитировала царица очень важное высказывание из Евангелие от Матфея. – Он сделал что дурное?

– Он убил десятника.

– Когда тот пытался его ограбить, преступив слово воеводы.

– Он был его десятником.

– Он еще не был его десятником. Ведь Андрей не заступил на службу и не был поставлен под его руку.

Царь замолчал и задумался, прикидывая, что же еще можно формально вменить в вину парню. Но на ум ничего не приходило. А все что удавалось вспомнить – требовало либо награды, либо, как минимум, одобрения.

И разбойников он резал, и супостатов. И крепостицу передовую поставил. И броню с оружием хорошие раздобыл, да не только себе, но и своим людям. И даже тем, кто ему доверился. И краску нашел, да не жадничал и активно делился, помогая многим. И кое-чего выдумал толковое, вроде лампы новой, печи да светильного масла. Хотя царь теперь сомневался, что Андрей именно выдумал. Верно знал. С прошлой жизни знал. От матери, которая была волхвой… или еще от кого. Может и от супруги своей.

К слову сказать, как ему докладывали, Марфа, в сердцах лаялась на каком-то непонятном языке. Что только подтверждает сплетни, которые про Андрея стали болтать. Ведь у Всеслава жена, по слухам, была иноземка. Язык же, на котором Марфа лаялась, не ведал никто.

Да и свадьба их выглядела очень интересно.

Они оба наотрез отказывались жениться. И пришлось, как царю сказывали, приложить немало усилий, чтобы их свести. После первой же брачной ночи стали «не разлей вода». И нет-нет, да и начнут ворковать на непонятном каком или малопонятном языке. Узнали, значит, друг друга…

– Да уж… – протянул Иоанн Васильевич задумчиво.

– Что?

– Судьба… Ты только представь? Обвенчались. Умерли. Воскресли – и снова их судьба свела под венец.

– Завидуешь? – томным голосом поинтересовалась царица, наклонившись над самым его ухом, и шаловливо прикусила мочку.

– Если они жили – душа в душу, как и мы, то да – завидую, – серьезно произнес Государь.

– Теперь ты понимаешь, почему он сказал тебе про яды, а потом еще подробно все описал?

Иоанн Васильевич хмыкнул, но промолчал. Он-то совсем о другом подумал, нежели супруга. И полагал, будто бы Андрей таким образом намекал ему на зреющий вокруг него заговор бояр. Настолько очевидный и выпуклый, что даже в Туле его было видно.

Сам царь видел заговор в том, чтобы оттереть от него бояр Захарьевых-Юрьевых. А саму царицу отравить или как еще удалить от него. Но лишь для того, чтобы воспользоваться вакантным положением царственного холостяка."

"О заговоре даже догадываться не требовалось.