И, поблагодарив помещиков за их верную службу царю, пошел в усадьбу дяди Марфы. Однако успел краем глаза заметить отца Афанасия, который стоял совсем рядом и пристально слушал… И лицо его было сложным-сложным…

– Что ты творишь?! – хрипло спросил Данила, бледный как поганка. Скорее даже зеленоватый. Он ведь тоже относился к старшинам. И он тоже имел безнадежных должников в фактически долговом рабстве.

– То, что должен был делать твой брат.

– Что же?

– Даю, а не отнимаю.

– Не понимаю.

– В этом один из фундаментальных смыслов христианства. Жертва.

Данила не понял.

И Андрею пришлось потратить какое-то время на то, чтобы объяснить свою позицию.

Добыть где-то богатство и власть не так-то и сложно. Случаи подворачиваются часто – главное их разглядеть и быть к ним готовым. Намного важнее это все удержать. И тут и всплывает глубинный смысл христианской жертвы. Ведь ее философская, концептуальная цель заключалась совсем не в том, что в иудаизме…

– Это у иудеев, – заметил Андрей, – десятина[8] ежегодно направлялась в храм на содержание его и проведение торжеств. Но мы – не иудеи. Мы христиане. А потому платить жертву в храм Соломона не должны. Да и разрушен он в незапамятные времена. Иисус Христос наш установил совсем другое значение жертвы. Жертвы как добровольной, а не обязательной помощи… – продолжал распинаться парень.

А потом перешел к развернутому объяснению на пальцах.

– Вот живешь ты в селе. У тебя есть корова. У всех есть корова. И вот у соседа она сдохла, а дети его малые остались без молока. Как в такой ситуации поступить? Можно продавать ему молоко, ухудшая и без того несладкое его положение. А можно помогать ему, давая молоко его детям бесплатно. Если, конечно, ты можешь себе это позволить. На первый взгляд это не разумно. Зачем делиться с окружающими своими благами просто так? Однако если действовать иначе, если не помогать ближним, попавшим в беду, если вытягивать из них все соки, только рвать, только хапать, только жрать, как ненасытное чудище, то как поступят они, эти окружающие, когда ты сам ослабнешь, оступишься, столкнешься с трудностями? Подставят ли они тебе плечо? Поддержат ли? Помогут ли? Или сами же и добьют?

Пауза.

– Ты один – ничто, понимаешь? – подвел итог своей речи парень. – И чем больше ты отдаешь ближним своим, тем сам сильнее становишься. Ибо настоящая сила десятника – в его десятке. Сотника – в его сотне. Воеводы – в его полку, – произнес Андрей, специально не продолжая эту парадигму. Но всем, кто его внимательно слушал и так стало понятно, что царь силен державой своей. И Даниле со Спиридоном. И поместным дворянам, что стояли как на дворе усадьбы, так и возле нее, продолжая слушать. Они ведь так быстро не разошлись. Не успели.