– И все-таки, что вы делаете в Малодвинске? – спросил ее неожиданный попутчик. – Ваша дочь приехала преподавать английский, отказавшись от работы в престижной областной гимназии. Зачем?

– Откуда вы знаете Милу? – Ксения снова вскинулась, как делала всегда, когда речь касалась ее дочери.

– Навел справки, – пожав плечами, ответил он.

– Но зачем?

– Видите ли, Ксения Александровна, когда на моем пути с завидным постоянством появляется некая молодая особа, умело маскирующая под непосредственностью молодости какой-то интерес, мне невольно приходит в голову попытаться выяснить, что ей может быть надо. Теперь тот же самый вопрос у меня возникает и в отношении вас. Особенно сейчас, когда случилось убийство.

– Да боже мой! – Ксения отдернула руку, которую держала на его предплечье, и снова чуть не упала. Боль пронзила ногу, да так сильно, что она закусила губу, чтобы сдержать крик.

– Держитесь лучше, – невозмутимо сказал попутчик. – Конечно, я смогу донести вас до дома на руках, но, боюсь, это представление Малодвинск будет обсуждать неделю. Не знаю, как вы, а я не стремлюсь стать героем местных сплетен.

– Я тоже, – сказала Ксения, тяжело дыша, и снова оперлась на его руку. Время для отстаивания независимости было выбрано явно неудачно. – Хорошо, я вам отвечу, но только потому, что действительно произошло преступление. Моя дочь рассталась со своим молодым человеком и приняла решение уехать из города. Сменить обстановку. В Малодвинске была вакансия по ее специальности, и место это Мила сочла достаточно отдаленным, чтобы постараться здесь забыть прошлое. Я поехала с ней, потому что за нее переживаю. Вам достаточно такого ответа?

– Вы можете себе позволить бросить работу?

– Моя работа не зависит от географии. Я – литературный переводчик. Могу заниматься своим делом из любой точки земного шара. И да, дочь мне важнее всего на свете.

– Понятно, – сказал он задумчиво. – Надо признать, Малодвинск действительно очень подходит для того, чтобы постараться забыть здесь прошлое.

Ксении показалось, или в голосе его промелькнула какая-то горечь?

– Который час? – спросила она. – Хотелось бы оказаться дома до того, как Мила придет с работы.

– Половина четвертого.

– Надо поторопиться…

До дома они все-таки добрались, хотя и очень медленно. Щиколотка наливалась болью, и последние сто метров Ксения преодолела уже фактически со слезами на глазах. То, что пару дней она не сможет даже ступить на ногу, становилось очевидным. Ну что за раззява такая!

– У вас дома есть все необходимое? – спросил попутчик у Ксении, когда она с трудом, но все-таки поднялась на крыльцо. – Тугой бинт, согревающая мазь, обезболивающее?

– Что-то есть, – кивнула она. – Мила вернется с работы, поест, и я попрошу ее сходить в аптеку.