Обитатели дома-интерната были людьми пожилыми и нездоровыми, скорее всего, «Скорая» приезжала сюда несколько раз в день.

Впрочем, додумать эту мысль Погодин не успел. Входная дверь открылась, и санитары вынесли носилки с лежащим на них телом, накрытым белой простыней. Вот оно как, значит. Остановившись, Андрей решил переждать, пока скорбное действие закончится. Пока носилки грузили в машину, врач в зеленом медицинском костюме о чем-то разговаривал с невысоким, чуть полноватым, не очень молодым человеком с густой седой шевелюрой и в очках. Судя по бумагам, которые он держал в руках, это был кто-то из сотрудников интерната, а по вальяжности – директор.

Рядом с ним, Погодин не поверил собственным глазам, стояла та самая женщина, которую он сегодня встречал уже в третий раз, вездесущая мамаша Камиллы Эрнандес. А ей-то что тут надо? Ее присутствие сначала у его дома, потом в гостинице, а теперь еще и в интернате не могло быть простым совпадением. Что ей нужно? Пропавшие документы? Информация о Вике? Или все-таки он, Погодин?

В этом месте своих размышлений Андрей помотал головой, потому что о том, что он отправится в этот чертов интернат, знать никто не мог. Что бы ни делала тут эта женщина, к нему это отношения не имело. Однако ее присутствие на крыльце в этот момент позволяло уверенно понять, кто лежит на носилках под простыней. Николай Петрович Валевский. И это означало одно: Погодин опоздал."

"В этот момент женщина тоже увидела его. Глаза у нее вспыхнули, то ли от неожиданности, то ли от возмущения, то ли от страха. Ну да, она не ожидала его появления, и оно ей не нравится. Интересно, почему.

Хлопнули дверцы машины, одна, вторая. Фырча и исторгая клубы черного удушливого газа, машина «Скорой» выехала со двора и покатила прочь. Андрей подошел поближе.

– Что тут у вас случилось?

– Да пациент умер, – вздохнув, ответил мужчина. – Узнал о гибели близкого ему человека, вот сердце и не выдержало. Он, конечно, и так уже совсем плох был, но все же. А тут в одночасье. Земля ему пухом. Хороший человек был. А вы к кому-то пришли?

– Да, я бы хотел переговорить с Николаем Петровичем Валевским. – Когда это было необходимо, Погодин умел виртуозно включать дурака. – Мне сказали, что он много знает об истории Малодвинска, а мне это было бы интересно.

В глазах стоящей рядом женщины он прочитал презрение. Ну да, она знает, что он врет. Мужчина же всплеснул полными руками, немного напоминающими женские.

– Так ведь это невозможно. Дело в том, что как раз Николай Петрович и умер.

– Да что вы говорите? – «огорчился» Погодин. – Как жаль, а мне очень советовали с ним поговорить. Я слышал, что у него было даже несколько собственных книг про наш город. Скажите, а нельзя ли их одолжить на время? Я потом обязательно верну.