Вряд ли, конечно, Вика догадалась их сделать, но все-таки окончательно сбрасывать такую вероятность со счетов было нельзя.

Его русский язык был очень правильным, литературным. Такой речи не ожидаешь от простого водителя, живущего в маленьком городке. Видимо, парень действительно много читал, что не могло не сказаться на лексиконе и построении фраз. Ксения смотрела на него во все глаза – дивилась.

– Спасибо, что вернули, – наконец холодно сказала она.

– Александр Николаевич строго наказал перед вами извиниться, – продолжал между тем парень, – поэтому примите мои извинения за доставленные вам неудобства. И если нужна какая-то компенсация…

– Ничего не нужно, – прервала его Ксения. – Извинения ваши приняты, хотя, признаться, способ, которым ваш руководитель добивается поставленных целей, мне не по нраву. Могли бы спросить, я бы ответила, что не видела никаких документов.

– Да если бы все правду говорили, – Гриша засмеялся. – Но, тут уж, как говорится, дело прошлое. Так что еще раз прощу прощения. Андрей Михайлович, вопрос можно?

– Валяй, – Андрей снова усмехнулся.

– У вас куча хлама всякого во дворе валяется. Он вам нужен?

– Нет, разгрузил подвал, в котором это старье сто лет лежало. Теперь я счастливый владелец совершенно пустого помещения. Собираюсь машину вызвать, чтобы на свалку вывезти. А что?

– Да я бы посмотрел, если вы не против. У меня мама любит винтаж. Не дала старую бабушкину кровать выбросить, такую, знаете, с шишечками. И еще она все о старинном абажуре мечтает. А у вас основание этого абажура есть. Тяжелое такое, может даже бронзовое. Можно я заберу?

Абажур Погодин помнил, как и то, что бабушка его терпеть не могла, считая образцом мещанства. Его ей подарили на какой-то юбилей коллеги из школы, но довольно быстро вся эта красота оказалась в подвале и больше никогда не доставалась на свет божий. Разбирая хламовник, Погодин абажур увидел и перекладывал несколько раз с места на место, потому что был он действительно ужасно тяжелым. Может, и правда бронзовым.

С абажуром была связана какая-то мысль, но удержать ее Погодин не успел, потому что собравшийся уходить Гриша с размаху зацепился ногой за стол. Задрожали чашки, поехала скатерть, Ксения попыталась, но не успела подхватить заварочный чайник, он свалился на пол, издал элегантный фарфоровый звон, раскололся на несколько частей, темно-коричневая жидкость потекла по доскам пола, подбираясь к замшевым погодинским мокасинам.

– Простите меня, пожалуйста, – чуть не плача сказал Гриша. – Вот я всегда так. Обязательно что-нибудь задену.

– При твоих размерах неудивительно. – Погодин засмеялся, потому что Григорий Кораблев действительно занимал собой практически полкомнаты. – Ладно, ничего страшного. Посуда бьется к счастью.