Во-вторых, на нас опять смотрят, причём, не только фанатки физрука, но ещё учителя и что более ужасно, родители моих одноклассников. Они же меня с детства знают, помнят, что я всегда была тихой и скромной, а тут вдруг стою и на их глазах с учителем обнимаюсь.

А в-третьих, мне неловко от странного взгляда Мишки Рягузова. В его глазах читается ядовитая смесь из злости, гнева и, кажется, ревности. Только с чего однокласснику ревновать меня?

Но в следующую секунду происходит такое, что переворачивает мой привычный мир с ног на голову.

– Пойдём, Вер, а то отстанем, – сухо произносит Мишка, а потом… берёт меня за руку и тянет вперёд.

Даже не сопротивляюсь, потому что происходящее слишком неожиданно. Мне и в страшном сне не могло такое присниться, потому что это слишком нетипичное поведение для Рягузова.

Проходит немного времени, и мой ступор сменяется негодованием. Я выдёргиваю руку из Мишкиного захвата, гася удивлённый взгляд одноклассника тихим шипением.

– У тебя весеннее обострение что ли в такой извращённой форме проявляется?

– Что? – выпучивает глаза. – Нет! Просто я подумал, сколько можно ссориться, мы же уже взрослые люди, да?

Ух, как всё просто у директорского сынка.

Хочется тебе – травишь одноклассницу, надоело – можно предложить наладить отношения.

Хозяин жизни, блин.

– Да ладно тебе, Вер, я же с хорошими намерениями, – продолжает убеждать меня Рягузов. Но встретив мой недовольный взгляд, добавляет: – Ничего плохого не хотел, извини.

Непривычно видеть его таким поникшим и спокойным, даже немного не по себе становится.

– Ладно, проехали, – отвечаю, немного смягчившись, – так что ты там про вальс говорил?

Мишка кивает с довольным видом и начинает рассказывать о том, как свершено случайно (так я и поверила) услышал разговор Инны Витальевны и Олеси Викторовны.

Последняя вроде бы во время учёбы танцами увлекалась, поэтому вызвалась помочь нашему классу с подготовкой вальса к выпускному.

– Физручка будет учить нас танцевать? Да ну на фиг! – фыркаю недовольно. Не боюсь говорить открыто, потому что мы немного отстали после столкновения с Ильиным, а куда сам физрук делся, я так и не поняла.

– Так я к чему это всё, надо ведь будет пару выбирать, – Мишка задумчиво чешет затылок, – может мы с тобой, так сказать в качестве примирения, в одной паре вальс танцевать будем?

И опять я теряю дар речи, раз в третий за последние полчаса.

Хочется привстать на носочки и проверить, нет ли у парня температуры. То, что Рягузов не в себе – факт.

– Признавайся, ты что-то употребляешь? – подозрительно прищуриваюсь и на всякий случай делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Мало ли.

– Ха, то есть, вариант, что я просто перерос подростковую придурь, ты не рассматриваешь? – ржёт Мишка.