– Ох, ну как же, – причитает фифа, – я как раз хотела отогнать машинку в автосервис, у меня сигнализация стала через раз срабатывать, – жалуется учительница."

"Пока она оплакивает проколотую покрышку, Саныч уверенным движением забирает у физручки ключи, снимает тачку с блокировки и открывает багажник.

– Это что же получается, – хмурю брови, не сводя глаз с любопытной картины, – это машина Мымры? – выдыхаю злобно.

В груди разгорается пожар, кровь закипает, и меня всю обдаёт жаром от осознания того, что я натворила.

Злюсь на всех: на физрука, на себя, на училку.

На Ильина за то, что опять сухим из воды вышел, в точности, как и в ситуации с борцовкой. Ему хоть бы хны, а я нервничать буду и новый план выдумывать. Может, ещё и за машину теперь мне влетит, ведь Мымра пострадала незаслуженно. Она мне, конечно, не очень по душе, но это всё же не повод портить её тачку.

Ещё на себя злюсь за то, что опять оплошала и промахнулась, а ведь такая идея хорошая была. Я думала, проколю колесо, Ильин задержится, не попадёт на соревнования и получит выговор от директора. Не факт, что его сразу бы уволили, но всё же надежда на лучший исход есть всегда.

А на Мымру я злюсь за то, что она тачку похожую на машину Саныча себе купила. И вырядилась так, будто в клуб собирается, и вообще, за то, что квочкой вьётся вокруг Степана, пока он запаску ставит на её колымагу.

– Ой, Стёп, а может водички? У меня в салоне есть! – заботливую из себя корчит.

– Нет, – отмахивается физрук, но эта непонятливая ныряет в салон, оттопырив свою пятую точку так, чтобы вся улица увидела, какого цвета трусы она сегодня из шкафа первыми вытащила.

Брезгливо отворачиваюсь, а потом вдруг делаю совершенно нелогичный и иррациональный поступок.

– Подержи, – протягиваю Любе свою сумку, и пока она придерживает её за дно, извлекаю из неё небольшую пластиковую бутылочку, завёрнутую в полотенчико.

Убираю полотенце обратно в сумку и вместе с бутылкой иду к парочке. Фирсову предусмотрительно тяну за собой следом.

– Если вы хотите пить, Степан Александрович, то вот, компотик лучше, он прохладный, – протягиваю бутылку опешившему учителю.

Зыркаю на Мымру с явно читающейся на лице бегущей строкой «свой кипяток сама пей». Пользуюсь тем, что я всё-таки не просто мимо проходящая девушка, а ученица. На меня могут шикнуть и попытаться прогнать, но открыто в спор ступать вряд ли станут.

Я ж не ровня этой учительской интеллигенции.

– Вера? Фирсова? – физрук выпрямляется и окидывает нас хмурым взглядом.

Он упирает одну руку в бок, и от этого мышцы на ней становятся ещё больше и чётче. Во второй Степан держит какую-то железную фиговину, которой прикручивал колесо к Мымровской тачке.

– Девочки, – в разговор вклинивается училка.

Оттесняет меня вместе с бутылочкой.