Время семь утра, а он уже ошивался у местного магазинчика и стрелял мелочь на сигареты и выпивку.

— Новости хошь? Закачаешься! — улыбается, гоняя зубочистку из одного угла рта в другой.

— Какие еще новости?

— Нууу… Так я тебе сразу не скажу. Полтинник давай.

— Дядь Митяй, какой полтинник? Я везде карточкой плачу.

Алкаш ловко достает из кармана дешевый китайский телефон:

— Аппарат видала? Хуйляо какой-то.

— Может быть, хуавей?

— Может быть, хуявей. Их, китайцев, не разберешь. Короче, я теперь и переводами принимаю, во че! — гордо произносит. — Новости тебе, между прочим, сгодятся.

— Да господи, не отвяжетшься ведь?

— Отвяжусь, у других на пиво стрельну. Потом мимо дома твоей бабки пойду, обоссу тебе георгины, — пригрозил он.

Обоссыт или не обоссыт, черт его знает!

Так-то он беззлобный и иногда даже полезный: тяжести перетащить, разобрать мусор. Бабушка была совсем старая и за порядком уже не следила, а еще у меня на заднем дворе дрова хорошо бы порубить, так что…

Помощь от алкаша еще могла мне пригодиться, ссориться с местным не хотелось.

Поэтому я отправила ему перевод.

Алкаш дождался подтверждения перевода.

— Есть платеж, — кивает. — В общем, слушай. Эксклюзив. Новость для тебя, так вообще, номер один.

— С чего это сразу, для меня?

— Так ты же у нас баба незамужняя и одинокая, к тебе даже наш Святой Валентин не захаживает, а его агрегат у местных дам спросом пользуется. Так шта… — подмигивает. — На ус мотай, а потом дуй домой… Ноги брить, ресницы клеить, все дела. Ну и платье можно не в пол, а покороче.

Что? Сердито смотрю на выпивоху в растянутой тельняшке и теплых калошах с мехом, даже летом в них ходит.

— Дядь Митяй, ты сейчас договоришься у меня. Чего ты меня задерживаешь? Новость-то где?

— Вот бабы, а! К делу поближе, а поговорить с хорошим человеком? Эххх… Ладно, полтинник я получил, слушай. Кое-кто приезжает. Лужников Архип. Поняла? Сын Лужниковых, соседей твоей бабки.

— А что, там соседи есть? Я за бурьяном и не заметила.

— Приезжает, зуб даю. Мужику за сорок. Хорош. Бабам такие нравятся. В разводе. Понимаешь? Шанс твой. Ну все, Людк, давай. Я дальше пошел новостью торговать.

— Чегооо? И в чем тогда эксклюзив?

— Дай пятьсот рублей, я до завтрашнего утра никому, кроме тебя, больше не скажу. Он сегодня вечером приедет. С автобусом. У тебя будет фора, понимаешь?

— Да ну тебя, дядь Митяй. Я от одного такого в деревню скрылась. Не нужны мне мужики эти.

— Ты не по девочкам, случайно? Минздрав предупреждает: это как бы сейчас осуждается… — затрындел.

— Все, пошла я.

— Не дашь пятьсот рублей?

— Не дам, извини, дядь Митяй. Я тебя тысячу дам, если ты мне поможешь…

Я даже договорить не успела, а он уже — руки в брюки и кепку задвинул повыше:

— Тюююю… Что мне твоя тысяча? Я сейчас пятьсот сделаю.