– Госпожа Ульвхильд… – начал Свен, когда их усадили близ хозяйского сиденья и налили пива в серебряные чаши, ими же привезенные. – Она не желает… посмотреть добычу?

Привезенная добыча была их честью и гордостью, весомым доказательством их удачи. То, что Ульвхильд отвергала ее, обесценивало все труды и пролитую кровь.

– Она захочет, – кивнул Олав. – Но чуть позже. Я думаю, она захочет узнать, как эти вещи оказались у вас."

"– Когда мы тем вечером готовились отплывать, – сразу начал Годо, – нас вызвал к себе Грим-конунг и предложил взять две лодьи с его долей добычи.

Он должен был прикрывать отход, и ему было некогда возиться с этими лодьями, так он сказал. Я их и забрал. Обе были нагружены этими вот мешками. Там еще сидели две женщины. Это тоже была добыча Грима-конунга, и он один во всем войске забрал их из Тавьяка, с нашей зимовки. Мы увели их вместе со своими. И так и везем всю дорогу…

Он повернул голову к Свену и вопросительно взглянул на него: дальше рассказывать? И не успел Свен кивнуть, как Олав сам задал вопрос:

– И куда же делись эти женщины?

…Женщины так и сидели в лодье, кажется, один раз боязливо выбрались оттуда до ближайших зарослей осоки по нужде.

Свен видел этих двух уже много раз – Грим возил их с собой с первого лета похода, – но только издали. А может, это были не те же самые: они попадались ему на глаза, только закутанные в полосатые покрывала до бровей. По войску ходили слухи об их баснословной красоте – дескать, самые красивые из всей земли сарацинской. Большие продолговатые темно-карие глаза под черными бровями и впрямь были красивы, всего остального Свен не видел. Теперь, когда стало ясно, что Грим за своим имуществом не придет, Свен мысленно за голову схватился: теперь и двух его девок им с Годо домой везти?

Рано забеспокоился…

Кто-то замахал ему рукой от крайних лодий.

Он подошел: там стоял носатый Хавлот, Амундов шурин, первый боярин и заодно лекарь, пожалуй, лучший во всем войске. Свен было подумал, что тот пришел проведать Халльтора и прочих раненых, но тут увидел возле него бужанина Добродива, Чернигу и Унерада. Этим-то чего здесь нужно?

Хавлот, зрелый, но еще не старый мужчина, имел такое же длинное лицо, как у Амунда, и крупный нос.

Лицо его всегда имело тревожное выражение, и сегодня он, нахмуренный, выглядел не веселее обычного.

– Где твой брат?

– Он спит. – Свен скрестил руки на груди. – Что вам нужно?

– Позови его. Люди… – Хавлот посмотрел на Чернигу, – эти мужи надумали кое-что важное.

– И что вы надумали? – с подозрением осведомился Свен.

Чернига и Унерад переглянулись. Сыновья Альмунда, возглавлявшие северное войско, пользовались славой людей упрямых и задиристых (хотя заслужена она была больше Годредом, чем Свеном).