И он с ними сможет первым из булгар увидеть края, откуда возят янтарь и те мечи, за которые в Багдаде платят их вес в золоте! Такие, как носят Севеней, его брат и другие вожди."

"На девятый день пришел благоприятный ответ от Алмас-кана: он-де полагается на защиту Байгул-бия и позволяет русам пройти мимо города Булгара на реку Волгыдо. Значит, дорогие дары священным числом девять понравились. Вблизи Булгара русы переночевали. Только бояр и воевод пропустили осмотреть город – каменные дома на вершине горы, где жила булгарская знать и сам Алмас-кан, зато остальные бродили по торжищу, рассматривая булгарские товары.

Все сложилось успешно: Байгул с дружиной провел русов мимо города, а дальше дал кое-кого из своих людей, чтобы указать им путь по Волгыдо и передать его родичам из чермису, что это люди достойные. Его посланцы знали язык чермису, и Свен, а тем более мерен и меренские русы в войске, мог сам с ними объясниться.

Вечером перед отплытием Свен и Годо позвали Мамалая.

– Слушай, Итлеха! – Свен улыбнулся. – Ты старик полезный, помог нам дело с булгарами миром уладить.

Ступай теперь восвояси. Товар твой пропал, вот тебе за него. – Он выложил перед Мамалаем мешочек, в котором явно находились дирхемы. – Купишь себе новый. И невесткам подарочков.

Мамалай в изумлении уставился на мешочек, не поняв сразу, кто кому платит.

– А как же выкуп? – вырвалось у него.

– Ты уже службой себя выкупил. Бери, неси домой. Может, свидимся еще когда. Может, Олав, наш конунг, посольство к Алмас-кану пришлет, ты и снова нашим людям советом поможешь.

К этому дню даже Годо стал настолько расположен к Мамалаю, что готов был отпустить его без выкупа и наградить за помощь.

Но была в этой доброте и некая корысть: в это лето и зиму Мамалай станет знаменит в Булгаре, каждый захочет послушать о его приключениях, и вести о богатстве и великодушии русов будут расходиться по всей земле булгарской.

– О, господин… – Мамалай чуть не прослезился. – Ты спас от голодной смерти моих невесток и их малых детей!

– А те три лба здоровых, – Свен вспомнил его племянников, – неужели своим матерям не помогут?

– Они еще слишком молоды, а как повзрослеют, так сами женятся…

– Ну а теперь ты сам женишься! – усмехнулся Свен и вложил мешочек в руки Мамалая.

 – Удали, чай, еще хватит.

Многословно благодаря, Мамалай удалился в том же подаренном ему желтом кафтане, что сменил его потрепанный дорожный шупар. Свен, проводив его, думал, что никогда больше его не увидит. Утром на самой заре русы переносили последние пожитки в лодьи и готовились отплывать, а ночевать им предстояло уже перед устьем Волгыдо. Часть дружин уже тронулась вверх по Итилю.