Сухой и худой весь какой-то… явно не то, что недоедает, он и воды то явно видит не больше стакана в день. И это на такой жаре!!!

— До таверны Цивера проводишь? — подаю я голос.

Уважение во взгляде у паренька мельком проноситься в его горящих глазах.

— Господин Амер, хороший и добрый господин. Он за зря, никого не обидит никогда. Пускай и не кормит за просто так, но вот водички попить у него ещё можно выпросить — голос у пацанёнка какой-то хриплый, словно простужен пацан.

А ну-ка.

Прохожу по нему диагностикой медицинского плетения.

Бля, да у него жар! Лихорадка походу, то-то его так колбасит, и глаза, что огоньки во тьме.

Дать заработать? Или что у него купить, ну например пёсика.

В моих пальцах появляется монета, да не простая, желтизной от неё даже при свете светляка магического отдаёт.

— Щенка продашь? Понравился. — спрашиваю я. — Столько хватит или ещё добавить?

Ну, я и провокатор.

На парня без слёз не взглянешь, да и сам он слезу уже пустил. Его всего трясёт. Он вцепился руками в шерсть своей уже довольно большой псины, это так со стороны видно, что собачка ещё щенок, но на фоне мальца, вполне себе защитничек.

— Нет — хрипит он — Барон не продаётся. Не отдам, друзей не продаю!

Я разулыбался, ну и имечко у псины.

И ведь нуждается в деньгах парнишки. Сильно нуждается, а ты ж гляди, друга не отдаёт даже за блеск золотых монет. А ведь это золото, и этот блохастик по сути ведь и ломаного гроша не стоит. Пара медяков от силы.

И тут, словно по волшебству в моих пальцах появляется вместо золота, медный пятак.

— Ну а столько хватит мне с другом заплатить за твои услуги проводника? До таверны проводишь?

Тот по сторонам быстро оглядывается, явно боится, что деньги кто увидит, которые готов я заплатить за его помощь. Явно конкуренты не далеко.

— Да господин, что скажете господин — а у самого из глаз слёзы катятся.

— Дурик… — вновь комментирует мои действия Мурзик — да он боится, что все его подельники видели сколько ты за его блохастого другана предлагал. Уверен, что уже завтра с утра кто-то ушлый притащит на поводке к таверне эту собаку, чтобы тебе её запродать. А парня, похоже, мы больше уже и не увидим.

Ёпть… а вот про это я как-то и не подумал, когда светил благородным металлом. Ведь точно, мы тут, в свете наших с Тимом светляков, у всех как на ладони.

А вот Тим уже на землю успел спрыгнуть с козел нашего фургона, и вот уже около пацана стоит.

В руках кружка, и вот что-то мне говорит, что непростая там водичка…

— Пей — голос Тима страшен, а потом уже поворачивается ко мне. — Он на последних силах тут стоит — говорит мой соратник по несчастью. — Я его к нам в фургон забираю. Чувствуется, парень, что надо, даже пса за такие деньги не продал. Хорошо сказал — «друзей не продаю», сильно.

Вздыхаю…

— Ладно.