Наоборот, от мрачной ревности в его голосе я начинаю заводиться еще больше, и искушение подразнить Илью становится непреодолимым… — Дресс-код… Ну… Да… И… Удобно…

Сознательно ничего внятного и провокационного не говорю, но лицо Ильи мрачнеет, он рывком раздвигает мне ноги, так , что узкая офисная юбка жалобно трещит, а я так же жалобно вскрикиваю, с ужасом осознав, что могу оказаться вообще без юбки! А мне как-то рабочий день дорабатывать! Первый, между прочим! Хороша я буду, а?

— Илья! Ты что? — шепчу я, не решаясь возражать излишне громко, вдруг, сюда кто-то зайдет? И застанет? И ужас-ужас вообще! — Нет… Отпусти… Сюда зайдут…

— Как зайдут, так и выйдут, — рычит Илья, не позволяя мне свести ноги, встать, и более того, легко распластывая на столе, прижимая к нему одной ладонью, размерами с всю поверхность моего живота, так что подняться нет никакой возможности! — Лежать! Посмотрю, чем ты еще местных боссов удивлять собираешься… Ого… Это что за нитки?

Это он трусики мои нащупывает!

И как-то очень быстро их преодолевает! Нет, они и без того несерьезным бастионом были, а после его атаки вообще перестают существовать…

Мысль, что именно теперь любой ценой надо сберечь юбку, охлаждает немного, приводит в чувство, и я торопливо бормочу:

— Да что ты себе придумал? Я просто всегда чулки… Ну, в первую нашу встречу я же в джинсах… И вторую в брюках… А когда юбку, то чулки… Это удобно… Порвались, поменяла… Прекрати… Прекрати… Это… Неправильно все… Неправильно… Ай… Не надо-о-о-о…

Последние слова я буквально выстанываю, потому что Илья меня, конечно, слушает, но своего разрушительного воздействия на организм не прекращает.

А организм этот, между прочим, слабый, оказывается!

И еще окончательно не отошедший после вчерашнего! А его очень быстро, без предупредительных выстрелов в воздух, окунают в сегодняшнее! И оно такое сладкое, это сегодняшнее! И оно такое, ай…

— Мокрая… — удовлетворенно шепчет Илья, легко трогая меня, но не проникая внутрь, словно просто готовность проверяет.

Кто бы мне сказал, что мое имя может так возбуждать! Причем, меня саму же!"

"Он тянет его по слогам, а сам именно в этот момент плавно, мягко входит. И я послушно, с готовностью раскрываюсь, больше не делая попытки подняться со стола, забыв напрочь о том, где я, что в любой момент сюда могут зайти, и моей репутации однозначно конец…

Он такой большой, такой жесткий и такой горячий, что мне хочется одновременно визжать, плакать от наслаждения и насаживаться сильнее, до упора.

Я так и делаю.

Глухо визжу, потому что после первого же звука на губы мне падает тяжеленная ладонь и мешает прорываться чему-либо, хоть чуть-чуть более громкому, чем этот сдавленный мышиный писк.