Подумалось, что обычная авария, ну, и еще, что день вообще не задался… Я достала телефон, чтоб посветить панель с кнопками и вызвать диспетчера, как вдруг лифт издал невероятно жуткий звук и дрогнул.

Я оторопело уставилась на аккуратно забитые фанерой двери лифта, потому что, оказывается, за моё отсутствие в городе, в лифте пропали старинные решётки, наверно, в цветмет сдали…

Давайте посмотрим правде в глаза, дом аварийный! Людей срочно нужно расселять.

Меня – вытаскивать!

Пол под ногами заходил, и я замерла от ужаса, нелепо растопырившись по кабинке и вытаращив в темноту глаза.

Когда лифт еще раз заскрипел и пошатнулся, заставив меня скользить по наклонной, я наконец-то опомнилась и заорала. Громко и жутковато, завывая, словно банши на крыше.

Так страшно получилось, что замолчала, испугавшись собственного голоса.

Лифт еще раз скрипнул и накренился сильнее.

Я принялась вспоминать молитвы.

А потом по моему лицу заскользил свет, наверно, уже потусторонний, какой бывает в конце тоннеля, и раздался он, голос ангела…

— Ну, блядь! — нетерпеливо рычит ангел, — шевели задницей! Для кого я табличку написал внизу! Нельзя пользоваться лифтом!

— Да?

Табличка… Какая, нафиг, табличка???

И почему я сейчас вспоминаю про то, видела ли внизу табличку, вместо того, чтоб пытаться спастись?

Ангел рычит что-то сверху, неразборчиво, но определенно матерно, и опять орет, чтоб двигала задницей уже!

Я в ужасе, не понимаю , в каком направлении мне надо шевелить тем, чем он приказывает, видно, голова от страха полностью отрубается, и просто тупо тянусь к свету, всем телом, всей собой…

Ангел, забери меня отсюда! Забери!

И ангел, как и положено божественным существам, выполняет мою просьбу.

Жесткий хват за запястья протянутых рук, и я взлетаю, так легко, так волшебно, что даже взвизгнуть не успеваю!

Мгновение – и я наверху! На твердой и, самое главное, вообще не кривой поверхности, стою, прижатая к жесткому, большому телу ангела, и счастливо рыдаю в его грубую спецовку.

От него пахнет железом, острым, словно бы грозовым воздухом, немного потом и стиральным порошком. Самое лучшее сочетание ароматов!

Он что-то бубнит, удивленно и успокаивающе, обнимает меня, гладит по голове и плечам."

"И, кажется, хочет оторвать от себя.

Последнее воспринимается диким, каким-то первобытным ужасом, и я не позволяю ему этого сделать, цепляюсь изо всех сил, плачу все громче…

И, в итоге, добиваюсь своего.

Ангел матерится приглушенно, а затем я снова взлетаю в воздух. И лечу, прижатая к вкусно пахнущему телу, куда-то… Не важно, куда.

Главное, прочь отсюда, от места этого страшного, от шахты лифта, чуть не ставшего моей могилой…

Темень подъезда сменяется яркостью дня, и я пугливо прячу лицо от солнечного света на груди у своего спасителя.