Я подскочила будто меня оса ужалила, его мутные глаза не поспевали за такой молниеносной реакцией и продолжали смотреть туда, где только что была моя голова. Я откинула одеяло и соскочила.

— Молодой человек, — как можно спокойней начала я, — пересядьте на свое место.

— Мхм, — он криво ухмыльнулся беззубой улыбкой, — а мое место рядом с тобой, детка!

Боже! Я что, настолько уродлива, убога, ну, не знаю какие еще слова подобрать… Короче, почему вот оно липнет ко мне?!

— Если вы сейчас же не пересядете к себе я заору, — рявкнула я.

— О-о-о, мне нравятся такие самочки…

Тут я не выдержала и просто расхохоталась. Самочки! А он-то кто? Самец?!"

"Кажется, мой новый ухажер воспринял это как знак одобрения и ринулся ко мне с вытянутыми дудочкой губами. Я пыталась увернуться, но знаете ли родные плацкарты не дают никакой свободы действий. В итоге я оказалась в объятиях алкаша-наркомана с непередаваемым запахом «парфюма».

— Да отвали ты! — брыкалась я, — Помогите, блин!

Последнюю фразу я уже заорала на весь вагон. Я боковым зрением видела, как слева возникла голова лысого мужика, который пытался понять что за ор. В это же время «жених» ослабил объятия, и я увидела Антона, который просто отшвырнул его в коридор.

— Сообщите на ближайшую станцию, чтобы наряд прислали! — крикнул он проводнице, — У нас тут пассажир не в адеквате.

Отовсюду лезли какие-то люди, причем их стало так много, зато не было никого пока ко мне «сватались». Ухажер кстати, сидел смирно, но продолжал возмущаться словесно. Правда все тише и тише. Я не могу сказать, что испугалась, просто было довольно неприятно.

— Ты как? В норме? — спросил Антон. О, как я рада была его видеть, словно муж моряк вернулся из шестимесячного плавания.

— Слушай, не думала что это скажу, но я капец как рада тебя видеть! — выдохнула я и как девчонка вытерла рукой под носом. Он расхохотался и сгреб меня в охапку. Ну, ладно, будем считать, что мы подружились.

Пока весь вагон обсуждал происшествие, «жених» что-то бормотал рядом с проводником, я пошла в туалет, пока не началась санитарная зона. Как думаете, о чем были мои мысли, пока я висела на железном вонючем унитазе, из дыры которого сифонило как в аэротрубе? При этом мое тело отказывалось расслабляться и делать нужные дела. Так вот, мои мысли были о том, как же я ненавижу поезда.

Когда я вернулась, Антон заваривал чай.

— Давай, присаживайся, — махнул он рукой, — пей.

Мы молча пили чай с конфетами, уж не знаю откуда он их достал. И поезд мерно катился вперед, постукивая и качаясь из стороны в сторону. Стало хорошо, и физически, и морально.