— И?

— После того, как всё будет готово, господин Бояндин, — Овечкин опять кивнул в сторону тощего помещика, лендлордом его называть язык не поворачивался, — объявит войну Антоновым. Вы, управляя подготовленными нами войсками, разгромите этого выскочку, и мы все получим желаемое, — он зажмурился, словно большой кот в предвкушении сметаны, после чего, глядя в упор на Дратвина спросил:

— А вы, кстати, чего желаете?

— Я пока не готов ответить на этот вопрос, — выдавил из себя Дратвин.

Ведь ему, для того, чтобы понять, о каком гонораре можно просить, следует всё обдумать, взвесить все плюсы и минусы.

— Хорошо, я думаю, мы с вами в любом случае договоримся, — самоуверенно улыбнулся Овечкин, — кстати, сколько времени вам потребуется на то, что бы сделать первые прикидки?

— Я думаю, — замялся Дратвин, — с недельку.

— Долго, — критически хмыкнул Овечкин, — хотя ладно, торопливость в деле планирования военной кампании может выйти боком.

— Для разработки планов мне потребуется некоторая сумма, — сразу взял быка за рога Аполлинарий.

— Зачем? — удивился Петр Сергеевич.

— Разведка, — лаконично пояснил бывший гвардеец, ну, и жить же как-то надо, — виновато добавил он, — хотя некоторые средства, причём весьма немаленькие, лежали на его банковских счетах.

Но он рассудил, что раз приходится выполнять работы для третьих лиц, то пусть эти лица и оплачивают ему затрачиваемые усилия.

— Понял, принял, — совсем по военному ответил Овечкин, и повернувшись к двери крикнул, — Серафима, чековую книжку тащи, — после этого опять развернулся к Дратвину, и задал очередной вопрос, — сколько?

Аполлинарий прикинул, во что ему, вернее, его нанимателю, обойдётся найм группы профессиональных разведчиков, имеющих и разнообразные технические средства, и соответствующие навыки.

После чего накинул десяточку для себя, любимого, и выкатил финальную цифру, — семьдесят пять тысяч."

"— Гы, — Овечкин раскрыл чековую книжку и что-то начал в ней писать роскошной чернильной ручкой с золотым пером, — выходит, овёс нынче дорог? — и вопросительно посмотрел на Дратвина.

Тот кивнул и пояснил:

— Я буду нанимать лучших.

— Одобряю, — покровительственно прокомментировал Овечкин фразу Апполинария, и, вручая ему радужную полоску бумаги, с написанной на ней суммой и своей размашистой подписью, сказал, — вот, держите.

Надеюсь, эти наши затраты окупятся сторицей.

И сопроводил эти свои слова многозначительным взглядом, типа, раз уж вы, дражайший Аполлинарий Александрович в это дело впряглись, то и за конечный результат отвечать будете, никуда не денетесь.

— Не извольте сомневаться, — заверил его господин Дратвин, принимая драгоценный клочок бумаги.