Пока мы подавляли сопротивление гвардейцев Троекотова во дворе, те, что находились непосредственно в здании готовились к предстоящему штурму, как могли.

Они опустили бронированные жалюзи, перекрыв ими и окна, и двери.

Некоторое время я раздумывал, какой образ действий будет предпочтительнее.

Мы могли пойти по пути наименьшего сопротивления, просто взорвав дверь в здание.

Или могли опять проявить артистизм и смекалку, отправив Проньку во вражеское логово для того, чтобы он открыл нам двери изнутри.

Я решил, что портить уже, практически, свою, собственность — это расточительно и недальновидно.

А потому поручил пету найти брешь в обороне противника.

Пронька справился на отлично, тем более, далеко ходить ему не пришлось.

Оба гвардейца, которые оставались в доме, сидели прямо у входа, в небольшой караулке.

Тут находился и пульт управления жалюзями и электронными замками, запиравшими окна и входные двери.

Строго придерживаясь моих указаний относительно того, что собственность следует максимально уберечь от ненужных повреждений, Пронька материализовался в тесной караулке.

Оба гвардейца не отрываясь глядели в монитор, на котором можно было различить нас и наши свирепые физиономии.

Пет, недовольный тем, что его не замечают, издал какой то сдавленный звук, отдалённо напоминающий хриплый мяв мартовского кота.

Охранники подпрыгнули от неожиданности и обернулись.

Они так, наверное, и не поняли, что это было.

На них смотрел здоровенный котяра, только вот глаз у него было целых три. А ещё он размахивал над головой лишней парой лап, типа смотрите, вот он я…

И гвардейцы продолжали зачарованно глядеть на это странное существо, которое подмигнуло им третьим глазом и улыбнувшись, начало медленно таять в воздухе…

И когда от него осталась только зубастая улыбка, взгляды доблестных гвардейцев переместились на лежащие прямо под ней на полу два небольших серых цилиндра с рядами отверстий.

А потом по их глазам ударил нестерпимый, огненно-белый свет, мгновенно затопивший всё пространство караулки.

Всё это сопровождалось невообразимым грохотом, грубо ворвавшимся в уши несчастных…

Спустя пять секунд Пронька вновь возник в караульном помещении, и, равнодушно переступив через стонущих на полу людей, подошел к пульту и последовательно коснулся нескольких сенсоров.

Сначала с тихим лязгом медленно поползли вверх бронированные жалюзи, закрывавшие входные двери.

А потом и сами двери гостеприимно распахнулись перед нами.

— Добро пожаловать, однако, — прошептал я себе под нос и переступил через порог.