– Ярослав, вы очень буквально восприняли определение. Хоть мне и приятно, что вы все-таки меня слушаете. Вот у вас есть друг, верно? Ктитарев.

– Ну есть, – нехотя отвечает Шмелев, будто сдается, а я торжествую и лезу в пенал за зеленой ручкой.

– Значит, у вас к нему симпатия. Как к человеку. С этим вы спорить не будете?

– Ну.

– Соответственно, мы можем говорить о симпатии как о чувстве, которое возникает не только к девушкам с формами, так?

– Допустим. Но к Гольцман у меня симпатии как к человеку, – выделяет он интонацией, – нет.

Я прикладываю ладони к пылающим щекам. Кому я вообще не стремлюсь понравиться, так это ему. Самый раздражающий персонаж во всей группе, и к тому же вечно меня цепляет. Но такое хамство все равно расстраивает.

– А вы достаточно с ней общались? Потому что в отличие от поверхностного приятельства, дружба – отношение глубокое и интимное, предполагающее не только верность и взаимопомощь, но и внутреннюю близость, откровенность, доверие, любовь, если хотите. Думаете, подобные отношения могут родиться просто так?

Не сдерживаюсь и язвительно говорю преподу:

– Шмелев просто не из тех, кто в состоянии общаться с девушкой дольше недели.

– Да потому что это противоестественно! – вскидывается Ярик.

– Что? Разговаривать?

Мы разворачиваемся друг к другу и сцепляемся раздраженными взглядами. Социолог же замолкает и наблюдает за нами, как за неведомыми зверушками. Всегда так делает, когда его занимает беседа между учениками. Он позволяет нам говорить с места и даже спорить, когда это касается темы занятия. Кажется, Вячеслава Анатольевича даже забавляет то, как мы распаляемся.

– Нет. Дружить с тобой. Или, окей, с любой другой девушкой.

– Это еще почему?

– Ты вроде отличница, а слушаешь плохо. Тебе сказали – дружба основана на любви.

Я указываю на него зеленой ручкой:

– Ты не в курсе, что любовь бывает разная? Матери к ребенку, например. Друзья тоже могут любить друга друга, – я подыскиваю слово, – ну, как родственники.

Шмелев складывает руки на груди и кривит губы:

– Мужчина и женщина не могут любить друг друга как родственники.

– А брат с сестрой?

– Да чего ты пристала к семейным отношениям? Рандомные разнополые люди не могут дружить!

– Могут! Вот мы с Долиным дружим.

Тут Ярик смеется:

– Да твой Долин тебя хочет, сто пудов!"

"– Ты просто узколобый дебил, – выдаю почти злобно, потому что взбешена до предела.

Здесь, наконец, оживает препод:

– Гольцман, Шмелев, вынужден вас остановить. Диалог был интересным, но взаимные оскорбления меня уже не вдохновляют. Но у меня есть предложение.

– Какое? – пытаюсь переключиться с тупого одногруппника обратно на учебу.

– Сделаете проект, – говорит социолог, – вместе. Утвердим тему и основные тезисы. Проведете исследование.