– Предположим, – задумчиво тянет он, – что у них произошла ссора, которая переросла в драку. Сидд, очевидно, проиграл.

– Это значит, что я… и другие девушки свободны? – не веря в то, что говорю, спрашиваю я.

– Пока не знаю. Ты чувствуешь какие-либо перемены? Лучше не стало?

– Не уверена.

– Давай взглянем на метку. Пойдём внутрь храма, дождёмся группу там. Сейчас только проверю, всё ли в порядке.

Валфрик возвращается быстро. Внутри храма оказывается так же пусто, как и в замке Солнечного Снега. Не знаю уж, ушли отсюда после того, как Сидд убил храмовника, или в день, когда мой мучитель остался лежать перед входом в луже крови.

Валфрик разводит огонь в одной из чаш и, когда он разгорается достаточно сильно, чтобы рядом было тепло, принимаемся за осмотр моего бедра.

Дракон приносит скамеечку, усаживает меня на неё и встает напротив на колено. Усмехается своему положению и хитро, взглянув на меня, спрашивает:

– Замуж за меня выйдешь, милая госпожа?

– Обычно для такого вопроса выбирают какое-нибудь романтичное место или важную дату, – нервно улыбаюсь я, прикусывая губу, когда он касается моего сапога, поднимая подол.

– Сегодня мы узнали, что ублюдок, который причинил тебе много зла, мёртв, – он пожимает плечами. – Хотя я разочарован. Хотел сам его убить.

– Мне не верится, что это случилось. Может это всё же не Сидд? Как-то всё… неправильно.

– Со смертью всегда так, Авалина, – вздыхает дракон, нежно поглаживая моё колено и дразняще медленно поднимаясь выше. – Причём как с теми, кто тебе близок, так и с нашими врагами. Чаще всего она неожиданная.

– Мне казалось, с таким, как он, ничего быть не может.

– Как и с теми, кто тебе близок.

Он поднимает юбки, осторожно развязывает бинт.

Сердце колотится быстро-быстро. Я пытаюсь разобраться в своих ощущениях, прислушиваюсь, не окажется ли так, что я уже свободна, сама того не заметив, но, когда Вал снимает очередной моток бинта, становится понятно – нет. Метка на месте. Не сдерживаю разочарованного стона.

– Хм, – дракон наклоняет голову и продолжает разматывать мою ногу. – Интересно, почему? По идее, если я умру, истинность не будет влиять на тебя.

– Это потому, что ты нормальный двуликий, а у него магия и всё остальное извращено и изуродовано! – злюсь я.

– Тише, милая госпожа, – Валфрик нежно гладит мою ногу, не трогая рану, а после наклоняется и целует кожу, поднимая табун мурашек. – Мы же пришли сюда, чтобы снять с тебя это в любом случае. Не позволяй мертвецу загнать себя в отчаяние.

– Я… знаю…

Его дыхание согревает даже лучше, чем полыхающий в каменной чаше огонь. Я пытаюсь свести ноги, но Вал не позволяет этого сделать. Гладит внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше.

– Вал… Что ты… не надо. Зачем?

– Чтобы моя истинная немного расслабилась.