От греха подальше мы решил избавиться от безделушки. Всё.

— Млять! — только и вырвалось у Гроздина.

Я бросил на него резкий взгляд и сразу понял, что мы проиграли. Да, не войну, но эту битву — точно. Это отработанная легенда, которая будет подтверждена всеми документами и прочим.

Но почему? Почему они не предъявили ещё одно доказательство?

Это я уже спросил после того, как пойманных мною преступников вывели в камеру.

— Почему вы не показали им момент, где они говорят про мэра? — мне это действительно было непонятно, и я едва сдержался, чтобы не задать вопрос про мэра бритому.

— Они скажут, что просто несли чушь, — махнул рукой Гроздин, который, казалось, расстроен ещё больше меня. — И вообще, их теперь, как пить дать отмажут.

— Ага, — согласился с ним Миллер. — Как пить дать, завтра придёт бумага, где будет приказано их выпустить.

— Тогда надо понять, почему их Рик заинтересовал, — горячо сказал я, и тут же увидел в голове некую схему. — Хотя, нет.

Действительно, не надо было ничего доказывать. Рик мог кое-что выяснить про того, кто заказал убийство в новичковском данже.

Старатель сказал, что ниточки ведут на самый верх. А какой у нас в городе самый верх? Вот именно.

— Видишь ли, — сказал ему Гроздин. — Переть в открытую против мэра мы пока не можем. Он же фактически хозяин этого города. Он нам премии платит. Предъяви мы ему эту запись, на следующий день не будет ни записи, ни исполнителей, ни нас.

Он виновато посмотрел на меня.

Но мне было уже не до этого. Мозг сопоставлял. Разум отдельные части связывал воедино. Как в случае с математическими заданиями и сетью туннелей, я сейчас видел гораздо больше, чем обычно.

Итак, представим, что мэру города по какой-то причине нужно закрыть данж. Как это сделать? Массовая гибель? — в данжах такое бывает, как и массовые гибели скалолазов в горах. Но, что, если это будут школьники? Пусть уже и взрослые, после инициации, но ещё совсем юные? Вот тогда резонанс будет достаточный. Не правда ли?

Для этого требуется лишь «самая малость» — не допустить выживших. Но что-то идёт не так, и некий Макс Грушин, а также некая Ника Смагина выживают. Эту досадную оплошность пытаются исправить, и приходят в больницу, где тоже терпят крах, потому что Макс Грушин внезапно оказался сильнее, чем просто инициированный школьник с нулевым рангом.

Тогда его пытаются подставить и обвинить во всех грехах, мол, это он и убил всех. И данный ход практически получается. Если бы не уверенность следователей в его невиновности, он уже гнил бы в тюрьме без права обжалования.

Дальше происходит практически невероятное, и находится Рик, который может вызывать и допрашивать души умерших.

Внезапно погибает последний из тех, кто мог бы вывести на мэра. Это мне рассказал Миллер во время одной из встреч.