А вот Асакура меня удивила ещё больше. Встретила она меня в каком-то безумно коротком платье, которое только-только скрывало все её прелести. И, скорее, даже подчёркивало, а не скрывало.

Правая бровь от такого у меня поднялась сама собой.

— Ты проходи, Макс, присаживайся, — сказала она совершенно не присущим ей тоном. — Вино будешь, или шампанское?

Если бы я уже не выпил вина в ресторане, вероятнее всего я попросил бы чай. Но после того, как уже начал вино, чай не пойдёт.

— Пожалуй, вино, — сказал я, разуваясь и проходя внутрь.

Честно говоря, я был уверен, просто не предполагал иного, что мы будем с ней общаться в той же самой квартире, примыкающей к её собственной, где я находился после своей неслучившейся смерти.

Но нет, она повела меня в свою квартиру, где, кажется, не бывала даже Юля. Впору было начинать опасаться либо за свою жизнь, либо за состояние психики воительницы.

— Присаживайся, — она указала на широкое мягкое кресло возле низкого, но очень красивого журнального столика сделанного из единого куска стекла, внутри которого ещё оказалась мягкая тёплая подсветка. — Угощайся.

На столике стояли фрукты и вино. Ничего лишнего. Минимализм, как и в поведении Асакуры, так и во всей обстановки в квартире. Я, конечно, старался поменьше крутить головой по сторонам, но иногда взгляд хватался за что-то.

Ничего вычурного, ничего ненужного. Всё исключительно функциональное. В комнате, где мы сидели, два кресла, журнальный столик, на стене огромный телевизор, по бокам светильники. Ещё стильная лампа на потолке. И это вся обстановка. Полагаю, в спальне у неё была только кровать и пара тумбочек. Впрочем, проверять свою догадку я не собирался. По крайней мере сегодня.

Так вот, обстановка и даже внешний вид воительницы совершенно не вязался с её поведением. По большей части, именно оно приковало моё внимание.

— Макс, — она не смотрела мне в глаза, что ещё больше уверило меня в том, что что-то не так. — Скажи, а какой цвет ты больше любишь?

И при этих словах она неловко закусила нижнюю губу. Бывает такое, видел где-то движение, и вот в исполнении другого оно выглядит круто, в данном случае должно было выглядеть эротично, но когда делаешь сам… Ага, получается какой-то ужас.

Я сдерживался от того, чтобы не закрыть лицо рукой.

— Смотря в чём, — ответил я, стараясь держаться максимально собранно. — Сферы мне нравятся фиолетовые, но и редкие других цветов тоже круто. Одежду люблю по настроению и погоде. А к чему ты спрашиваешь.

— Да вот, — она неуверенным движением, что на неё было совсем непохоже, оттопырила край лифа у платья, слегка оголив очень даже аппетитную грудь.

Но мне от всего этого стало совсем не по себе. Хотелось встать и уйти. Причём, я явно видел, что она не искренне делает то, что делает.