— Давай, ты? — умоляюще смотрю на нее.

Теперь качает головой отрицательно.

— Я?

И снова положительно.

Всё внутри меня протестует, я не чувствую себя виноватым. Мы же играли…

Но я произношу это. С какой-то неуверенно сомнительной интонацией.

— Извини?

Отрицательно машет головой, поджимая губы.

— Отпусти меня.

Теперь я отрицательно качаю головой.

— А я не могу…

Как это объяснить-то?

— Если я отпущу тебя сейчас… — отдышаться так и не получается, и я говорю рвано. — Ты останешься изнасилованной девочкой… а я… — даже произнести не могу. — А я не хочу!

Прижимаюсь к ее губам своими.

— Пожалуйста… Давай все исправим сейчас.

Закрывает глаза.

И я нежно касаюсь ее губ поцелуем. Скулы… шеи… и снова этих нервно подрагивающих губ…

— Есть только один способ…

— Что угодно!

— Притворись, что ты любишь меня.

9

Станиславский кричал бы нам «Верю!» и аплодировал стоя. И в наш первый, и второй… и уже очень смелый и страстный — третий!

И мне кажется, что я — как залитая солнцем солнечная батарея. Так переполнен, что плавлюсь.

«— Я люблю тебя…» — и это — как двойной удар удовольствием в пах и в грудь, одновременно. Короткое замыкание чувствами.

Всё утро мне снится это… и мои контакты плавятся.

Просыпаюсь от порхающего, распирающего чувства в груди. Губы растягиваются в улыбке. И я просто лежу, наслаждаясь ощущением. Необычным крышесносным ощущением. Что-то достала всё-таки из меня эта девчонка… Что-то новое, пронзительное, не умещающееся в груди. Рассыпающееся пьянящими искрами из глаз.

Фраза, всегда вызывавшая практически отвращение, вдруг так гармонично и сладко встряхивала нас в самые горячие моменты близости. И давалась, на удивление, легко и естественно. Это хотелось говорить… шептать… думать… И слышать от нее этот ласковый, смелый, пронзительный шепот, который поднимал дыбом все волоски на теле от какого-то нового удовольствия… Фраза, которая отправила нас в итоге в совместный оргазм, ее первый… Это было… Аррр!

И шрам ее этот… о*уительно горячий, возбуждающий шрам! И, наверное, слово «фетиш» приобрело вдруг для меня смысл. Потому что кончать на ее живот под этим шокированным горячим взглядом было… Ооо…

И пусть я извращенец, да, мне по*уй абсолютно! Я просто хочу еще… «Притвориться» с ней еще раз… и еще раз… и еще раз…

И снова сносит!

— Арчи… Арчи… — ее сорванный шепот.

— Еще скажи…

— Люблю тебя… А-а-ах!

— Так?…

— Да!..

— Еще?..

— Ммм… Ааа…

— Моя любимая девочка… да… да… да!!! Кричи, громче!!

А, черт… — сокращаюсь, словно наяву слыша ее стоны.

Мышцы ноют от вчерашнего нашего беспредела. Спина саднит…

Как там моя Авария? Затрахал до потери сознания… Бедная девчонка! — улыбаюсь я. — Ей нужна горячая ванна и чай. А потом пускай отсыпается дальше.