— Авария? — хмурится Гарик. — Почему «Авария»?

— Потому что не «милаха», — закрываю я глаза, сжимая челюсти.

— А где она, кстати?

— Сбежала.

— Неудивительно, Арчи! — ржет Гарик. — Ты такой мудак иногда.

— Вернее, иногда не мудак, — со смехом добавляет Кипиш. — По большим праздникам.

Мне не смешно.

С ней я старался им не быть! Очень. Получалось не всегда. Потому, что она сама тот еще «мудак».

— Почему сбежала? — разливает по доставленным официантом стаканам Гарик.

Пролистываю несколько фоток.

Открываю ту, которая типа должна была мне что-то объяснить: наша квартира-студия разгромлена, все, что можно было разбить — разбито, все, что можно было порвать — порвано. На огромном панно ночного мегаполиса над кроватью надпись баллончиком, выходящая за его края: «Какой же ты мудак!»

— И что ты сделал?

Откуда я знаю, что точно сорвало башню этой придурошной?

Ни черта я не сделал запредельного. Не больше, чем обычно. Не больше, чем она!

— Ничего.

— Давно ушла?

— Двадцать шесть дней…

— Просто сбежала?

— Нет, не просто. Еще забрала все мои бабки.

— Телефон…

— Отключен.

— Родня?..

— Не появлялась.

— Ну, и пошла она нах*й! — прищуривается Гарик, наблюдая за моей реакцией. — Авария…

— Она МОЯ. И пусть будет любезна ходить туда, куда я ее посылаю, и когда я ее посылаю! Никаких личных инициатив! Пусть объясняется, а потом идет на*уй! Если я так решу.

1

В квартире давно уже убрано. О разгроме напоминают только отсутствие плазмы и надпись на стене. Не стал закрашивать. Медитирую на нее по вечерам, пытаясь прочитать хоть что-нибудь между строк. Пусто. Не знаю. Не понимаю.

Я — мудак? А то ты не знала?!

Ее бесит, когда я курю в комнате, и поэтому я сажусь на кресло, подтягивая стол с пепельницей. Пошла она…

Я держусь на этой ненависти. Как только начинает отпускать, мне хочется биться головой об стену, чтобы заглушить рвущую на куски пустоту от ее предательства.

Я ненавижу тебя за это чувство, тварь. За что ты со мной так?

Отпускает только когда сплю. Нет, легче не становится. Это просто по-другому. Мне снятся кошмары.

Она с другим. Не могу поверить в это. Но снятся, сука. Она могла бы? Просто назло! Из принципа! Из своей непобедимой стервозности! Могла бы! И я вижу во сне, как чужие руки закрывают от меня ее обнаженную спину. И каскад ее русых длинных волос по этим рукам."

"А есть сны и похуже. Я вижу, как взрывается копна ее волос от удара по лицу. Не вижу, кто это делает. Но убью, бл*ть… Не сметь! Только я могу трогать ее лицо.

Она часто получала по нему. От матери, от отчима. От левых каких-то уродов. Уверен, всегда заслуженно. Потому, что борзая идиотка. Но я обещал, что больше ее никто не ударит.

Сейчас готов разбить это лицо сам.