А вот о чем: неужели я так мало ценю то, что у меня есть, лишь потому, что мне не с кем это разделить?
Дункан смотрит на меня так, словно видит, как крутятся, жужжа, шестеренки у меня в голове, и понимает, что сам нечаянно запустил этот сложный механизм. Он хмурится:
– Что я такого сказал?
– Я что, всегда такая, как ты описываешь?
– Не всегда, нет! – говорит он как-то слишком быстро. – Нет! Просто… Ну, в меру.
– Господи боже… Я такая, да?
Он вздыхает и смотрит на меня не моргая.
– Тебе по-честному или по-журналистски, позитивненько? Если хочешь, я выберу второе, но, сама понимаешь, буду немного предвзят – как хронически одинокий.
Мне нечего сказать: я слишком потрясена этим чудовищным, убийственным осознанием. Это еще противнее, чем скандал на вечеринке по случаю новоселья Фрэнки номер один, когда я подслушала, как Фрэнки номер два делает из меня стерву. Противнее, чем сожрать капкейк из собачьих консервов и потом почистить зубы пастой со вкусом говяжьей печени. Это даже хуже, чем пойти в кино на свой день рождения, так и не дождавшись лучшей подруги, которая отменила встречу в последний момент.
Дункан, похоже, замечает, что меня буквально парализовало. Поняв, что мои жалобы на расставание Талли с парнем закончились, он хлопает меня по плечу:
– Слушай, Баркер. Не заморачивайся на этот счет. Я бы тоже напрягся, если бы все вокруг твердили про «часики тикают».
– Конечно, – откликаюсь я.
Впрочем, я полностью выпала из реальности и, кажется, не совсем понимаю, на что именно соглашаюсь. Мы с Дунканом уносим из офисной кухни полуостывшие чашки и расходимся по рабочим местам. Я открываю документ Word со своей колонкой, испещренной редакторскими замечаниями, но взгляд у меня стекленеет, а слова расплываются по экрану.


















Комментарии
Добавить комментарий